- А чо ж нет? - кивнула Цветна, горделиво проводя руками по заметно набухшей груди. - Я двоих бы запросто выкормила.
Гаор слушал все эти рассуждения с интересом, но своего мнения он не имел и потому не высказывался. Он вообще с беременными дел раньше никаких не имел. Нет, кое-что он знал, ещё в училище ходили по рукам затрёпанные листы из медицинской энциклопедии, беременных видел на улицах, но этим его познания ограничивались. Прислуга в Орртене не беременела, отцовских жён он видел изредка и издали, а у Сторрама... Гаор вспомнил слышанное тогда, на предпродажном осмотре и усмехнулся. Сторрам разведением рабов не занимался. А вообще... неужели всё это, да, в учебнике геополитики, который дал ему ещё тогда почитать Жук, потому что на солдатском отделении геополитику не изучали, там это назвалось "воспроизводством и обеспечением человеческих ресурсов", да, так, и, говоря по-ихнему, размножение рабов, или расплод, сконцентрировано в посёлках? Этой стороны рабской жизни он пока не касался. В своих рассуждениях, потому что практикой - он снова невесело усмехнулся - занимается постоянно.
- Рыжий, ты чего? - с интересом спросил Лутошка, - смотришь на лампу и лыбишься?
- Ничего, так просто, - ответил Гаор, взмахом головы отбрасывая отросшие волосы и ненужные сейчас мысли. - Решил? Давай, проверю.
Он взял тетрадь по арифметике и стал проверять задачи. С тетрадями повезло. Приехал старший бастард, и Лутошка похвастался ему, что теперь грамотный. А тот, само собой, всё отцу рассказал. И хозяин вечером пришёл на кухню, устроил Лутошке экзамен, а на следующий день разрешил Гарду отдать Лутошке свои старые учебники и сам дал тетрадок. И для письма, и для задач. Так что читает теперь Лутошка не военные сводки в старых газетах, а "Родную речь", и Гаору больше не надо линовать тетради и перед рейсом писать в них задания, только номера задач и упражнений из учебников.
- Оброс ты, - сказала Нянька, глядя, как он наклоняет голову, чтобы волосы не мешали читать. - Завтра подкорочу тебя.
- Бороду не надоть, - сразу сказала Большуха, - она у него вон как в завиток, не мешает ничему и смотрится ладно.
- А заодно и Лутошку, чай, надоть, - кивнула Красава. - Вона на шею уж ложатся.
- А чо, Старшая Мать, - улыбнулась Милуша, - тады и остальных мужиков заодно.
- Джадд опять не дастся, - засмеялась Басёна.
- Ему хозяин разрешил так ходить, - отмахнулась Нянька. - Об нём и разговора нет. А так-то в сам-деле всех надоть.
На следующий день Нянька вооружилась ножницами и, к удивлению Гаора, очень ловко и ровно подкоротила всем мужчинам волосы. Чтоб спереди до бровей, а сзади на шею не ложились, а то под ошейник забиваться будут, натирать, а из-под ошейника потёртость плохо лечить. Лузге и Сивко, как самым лохматым, она даже шеи сзади подбрила, а спереди они уж сами.
- Борода у тебя и впрямь в аккурате, - сказала она Гаору, - а усы сам ровняй. Вон у Сизаря ножнички возьми.
У запасливого Сизаря нашлось даже зеркальце, и он показал Гаору, как подравнивать усы и бороду.
- Я, паря, быват, и волосы спереди сам делаю, - гордо рассказывал Сизарь. - Это вот в страду недосуг было.
Много шума и суматохи было от хозяйских детей. То только девочки на "чёрный" двор бегали, но они, как объяснили Гаору, уже к порядкам приучены и потому не особо мешали. А вот младший бастард - Гирр - и впрямь оказался боек. С утра и до вечера он был везде, всюду лез, всем попадался под ноги, избегая, впрочем, сарайчика Джадда, которого боялся, а с недавних пор и гаража. Гаор был в рейсе, и о случившемся рассказал ему Лутошка. Как он мыл легковушку, а потом сел за руль, ну, просто посидеть, чем хошь клянусь, не трогал ничего, а она сама вдруг стронулась, а тут Гирр прямо под колесом, ну, и врубил по тормозам, так что её аж развернуло, а тут хозяин, ну, и ввалили пять "горячих", а Гирру хозяин сам отвесил и запретил без него в гараж даже заглядывать.
Выслушав Лутошку, Гаор кивнул.
- Пять "горячих" за такое, это ты ещё легко отделался.
Лутошка шмыгнул носом. Что от Рыжего сочувствия не дождёшься, он ещё когда понял. А за такое может и от себя добавить.
И угадал.
- Надо бы и ещё ввалить, - задумчиво сказал Гаор, - я ж тебе велел без меня за руль не садиться.
Лутошка снова шмыгнул носом, всем видом изображая раскаяние и готовность будущего беспрекословного послушания. Но Гаор сам умел такое ещё в училище и потому не поверил.
- А вторые пять за что получил? - насмешливо спросил он.
- А ты откуль знашь? - искренне вылупил на него глаза Лутошка.
- А рубцов десять, - засмеялся Гаор.
Из-за жары работали они без рубашек, и он сразу обратил внимание на аккуратные поперечные полосы на спине Лутошки.
Лутошка снова шмыгнул носом и стал рассказывать. Что у Гарда журнал есть, а в нём одни картинки, букв мало, а картинки... одни голые бабы и мужики, и все голозадые и такое вытворяют... и они с Гардом смотрели этот журнал, а хозяин увидел... ну и... Лутошка замолчал, потому что Рыжий ржал уже в полный голос, аж на ногах от смеха не стоял.
- Так, - наконец отсмеялся Гаор, - тебе пять "горячих" понятно, а Гарду что?
- Не знаю, - вздохнул Лутошка. - Но журнал хозяин себе забрал. А мне ещё и Старшая Мать ввалила, и матка... а мужики все ржут навроде тебя.
- А что, плакать, что ли? - Гаор вытер выступившие на глазах слёзы и с интересом посмотрел на Лутошку. - Ну и как? Понравилось тебе?
Лутошка неуверенно пожал плечами, и Гаор снова захохотал. У Лутошки прямо вертелись на языке вопросы: в сам-деле голозадые так трахаются или эти картинки навроде сказок, как в книге про море - воду без берегов или про огнедышащие горы-вулканы, и кого, как не Рыжего, спрашивать об этом, раз он до клейма среди голозадых жил и всё про них знать должон, но он во как ржёт, значит, и отвечать всерьёз не станет.
- А как он вас застукал? - с интересом спросил Гаор. - Где вы это смотрели?
Лутошка вздохнул.
- Меня на огород послали, моркву полоть, а Гард пришёл и грит, успеешь, посмотри, что есть. Ну, мы за смородиной, она рядом там, и сели. А там у одного мужика такое... ну, я говорю, что такого огроменного и не быват, ну, и заспорили, и...- Лутошка горестно вздохнул, - нас и услышали.
- И всё?- вздрагивающим от сдерживаемого смеха голосом спросил Гаор. - Вы ж, небось, заголились и сравнивать стали.
- А ты откуль знашь? - изумился Лутошка.
Но ответа не получил, потому что новый приступ хохота повалил Гаора на пол и говорить он не мог. Лутошке стало так обидно, что у него даже слёзы на глазах выступили. Наконец, Гаор отсмеялся и перешел к объяснениям. Чтоб порка мальцу впрок пошла.
- Знаешь, за что тебя пороли? Не за порнушник, а за то, что попался на этом. Понял? Попадаться нельзя, запомни.
Лутошка озадаченно кивнул.
- А не за то, что работу бросил?
- За это само собой, опять же раз попался, то и отвечай. И спрятались бестолково, и горланили небось, и по сторонам не смотрели. Так?
Лутошка кивнул.
- Ладно, - смилостивился Гаор, - добавлять я тебе не буду, хотя за глупость тебе положено раза, понял?
Лутошка снова кивнул, уже обрадовано. Что Рыжий не посчитал его проступок таким уж страшным, как он решил со слов матки и Старшей Матери, было неожиданностью, но приятной. И он решил рискнуть.
- Рыжий, а ты пробную мне когда дашь?
- Это у хозяина надо спрашивать, - ответил Гаор, - как он разрешит.
- Так он же теперь... - потрясённо выдохнул Лутошка.
- Наверное, - согласился Гаор, - раз он злится на тебя, то не даст. Но ты тут сам виноват, сам себя наказал.
Потрясённый раскрывшейся перед ним бездной отчаяния, Лутошка по-детски заревел, размазывая кулаками по лицу слёзы и грязь. И Гаор счёл свой педагогический долг выполненным, зная по собственному опыту, что пронять до печёнки, чтоб на всю жизнь осталось, можно только так, а не просто побоями, даже поркой. Гаор дал ему выреветься и послал умываться, а оставшись один, работая, снова и снова представлял себе, как оно всё тогда было, и начинал смеяться.