Надзиратель оглядел их, не нашёл упущений и выпустил дальше. Сверка номеров на ошейников, раздача номерков на шнурках... У Гаора сорок пятый, у Лутошки сорок шестой... и опять ожидание...
- В зале стой спокойно, - негромко говорил Гаор. - Лапать полезут, не дёргайся. Главное, молчи и делай, что велят. А смотри не на них, а поверху, так легче.
Остальные кивали, соглашаясь с его советами. Ожидалка постепенно наполнялась. И в очередной группе оказался... Пацан. Он сразу пробился к Гаору и встал рядом. И Гаор повторил всё, что говорил Лутошке, и для Пацана. И добавил.
- Не дёргайся. Это не твой стыд, а их.
- А позор? - тихо спросил Пацан.
- Тоже не твой, - твёрдо ответил Гаор.
Выкрикнули сорок пятый и сорок шестой номера, и Гаор с Лутошкой шагнули к двери.
Тот же, а может, и другой, но такой же, как и тогда, зал предпродажного осмотра. Их поставили рядом, почти напротив входной двери. Гаор встал по стойке "вольно" и приготовился к долгому ожиданию. Покосившись на него, и Лутошка встал так же. "Выправки, конечно, у мальца никакой, но она здесь и ни к чему", - усмехнулся про себя Гаор, сохраняя подчёркнуто спокойное выражение лица. А то запсихует малец, мало ли тогда что...
Привели и поставили рядом, сразу за Лутошкой Пацана. А с другой стороны от Гаора поставили бородача из их камеры, о котором Гаор знал, что мужик на заводе с мальца работает, инструментальщик и чертежи читать умеет. Так что, для заводов аукцион? И шевельнулась вдруг дикая, ничем не оправданная надежда: а ну как купят его на тот же завод, где и Седой. Это ж такая везуха! "В жизни такой не бывает", - остановил он сам себя.
Мелодично прозвенел сигнал, совсем не похожий на предназначенное для рабов дребезжание, открылась дверь, и в зал вошли покупатели. Большинство в возрасте, в хороших костюмах. "Ну-да, - мысленно усмехнулся Гаор, - раб - удовольствие дорогое, не каждому чистокровному по карману". Все гладко выбриты, у некоторых на пиджаках орденские колодки. "Защитники, герои отечества", - снова усмехнулся Гаор. Лутошке он советовал смотреть поверху и сам старался не смотреть на них, но всё же...
Перед ним остановился немолодой, морщинистый, но с хорошей выправкой, осмотрел, небрежно пощупал его плечо, сделал отметку в книжечке каталога и пошёл дальше. Двое молодых мужчин, лицо одного из них показалось Гаору смутно знакомым, расхаживают вдоль помоста, о чём-то болтая друг с другом и не глядя на выставленных рабов. Высокий крепкий мужчина с обветренным грубым лицом капрала долго рассматривал Лутошку, заставил повернуться, присесть, снять повязку, но щупать не стал и отошёл, небрежно бросив:
- Прикройся.
Лутошка, весь красный, со слезами на глазах, завязал полотенце, покосился на Гаора и снова встал, как он, изображая стойку "вольно".
И вдруг в общем шуме негромких разговоров и приказов Гаор услышал, нет, не слова, а голос. Спутать его он не мог. И вот тут на мгновение ему стало страшно. Жук! Он-то что здесь делает?!
Жук, гладко выбритый, на голове топорщится чёрный ёжик, очки блестят и сверкают, с неизменным "адвокатским" портфелем сопровождал немолодого мужчину. Тот, мимоходом разглядывая рабов, что-то рассказывал и объяснял Жуку. Жук внимательно слушал, вставлял вежливые замечания и на рабов не смотрел.
Когда они прошли мимо него, не останавливаясь, Гаор перевёл дыхание. Каких трудов ему стоило удержаться и не выдать себя... И тут он ощутил на себе чей-то внимательный, очень внимательный взгляд. Но определить, кто это смотрит, не успел. Перед ним остановился высокий молодой, вряд ли старше него, мужчина с капризным пухлогубым ртом и стал его разглядывать.
- Ты, ты и ты, - мужчина небрежно указал пальцем на него, Пацана и Лутошку. - Уберите тряпки.
"Ах ты сволочь, пошел бы ты..." - мысленно ругался Гаор, с неподвижным лицом развязывая и зажимая в левом кулаке полотенце.
- Кругом, - томно промурлыкал паскудник.
Они молча выполнили приказ. Мягкая, как бескостная, прохладная ладонь вкрадчиво погладила Гаора по ягодицам. Сцепив зубы, он заставил себя остаться неподвижным. Потом так же погладили Лутошку и Пацана. Лутошка удержался, а Пацан дёрнулся, и его помяли дополнительно.
Наконец, им разрешили повернуться и прикрыться. И сволочь убралась дальше.
Потом ещё один, пожилой, с дорогими перстнями смотрел у Лутошки мускулы и щупал тому плечи. И еще... и снова чей-то внимательный, не враждебный, но... оценивающий взгляд. И снова Гаор не успел понять, кто это.
Наконец, прозвенел сигнал, покупатели ушли, а их перегнали в другой зал.
Здесь можно было пошептаться.
- Молодцы, парни, - сразу сказал он Лутошке и Пацану. - Хорошо держались.
Лутошка постарался улыбнуться, а Пацан судорожно вздохнул, как всхлипнул.
- Рыжий, а энтот, что лапать полез, - спросил вдруг Лутошка, - а ежли он купит?
- Я повешусь, - тихо, но очень убеждённо сказал Пацан.
- Сначала его пришиби, - усмехнулся Гаор.
- И тебе всё сделают, - кивнул слышавший их кряжистый светлобородый мужчина, - хоть петлю, хоть пулю, хоть всё вместе.
- Не помирай раньше смерти, Пацан, - уже серьезно сказал Гаор. - Бывает, мне говорили, лапать лапает, а не покупает.
- Быват, - согласились с ним.
- А может, мы и не понравились ему, - с надеждой в голосе сказал Лутошка.
Пришёл аукционист, и тоже... то ли тот же самый, то ли все они такие.
Вызывали не по порядку номеров, а по каким-то соображениям аукциониста.
Пацана вызвали раньше них, и, выходя, тот оглянулся. Гаор незаметно для надзирателя сделал ободряющий жест, но когда за Пацаном закрылась дверь, перевёл дыхание с невольным облегчением: хватит с него и Лутошки, двух новобранцев тащить на себе да прикрывать тяжело. Что он мог для Пацана сделать, то сделал. Авось не пропадёт. Как бы им самим не пропасть. Ведь, в самом деле, купит их этот поганец, и что тогда? Ну, о нём-то речи нет, он для себя всё решил, а смерти давно не боится, а вот Лутошку жаль, ведь жить и жить бы мальцу. Ладно, ещё не купил, вот купит, тогда и будем думать.
Уходили вызванные, в приоткрывающуюся дверь врывался жизнерадостный гогот аукциониста, а они всё ждали. Уже хотелось, чтобы всё это кончилось. И наконец...
- Бригада люкс! Номера по каталогу сорок пятый и сорок шестой!
Надзиратель махнул им дубинкой, и они пошли.
Зал тот же, или такой же. Гаор встал на помост рядом с аукционистом, Лутошка попытался встать за ним, но аукционист очень ловким подзатыльником поставил его рядом с Гаором.
- Внимание! Уникумы!
Из первого ряда послышалось хихиканье, и Гаор, к своему изумлению, увидел тех самых двух старичков-поганцев. Надо же, ну ни хрена им не делается, до чего сволочи живучие. Так, а ещё кто здесь? Вдруг Сторрам?
Рабский аукцион оказался неожиданно интересным и даже в определенной степени перспективным местом. Венн даже пожалел, что раньше не бывал на таких мероприятиях. Интересная публика собирается, можно и встретиться, и знакомство завязать, и человека с новой стороны увидеть. Надо будет иметь в виду. Но сейчас нельзя отвлекаться. Фрегор может в любую даже не долю, а в любое мгновение передумать, отвлечься, просто перепутать и купить не того раба. К сожалению, когда операция не его, и тем более, если он о ней не знает, то Фрегор делается крайне рассеянным и небрежным, в своём деле он педант, педантичен до садизма, а вне дела... Ладно, пока всё идет по плану. Капитан "захотел" продать своего раба и продать именно в Аргате, в Дамхар бы Фрегор не поехал, а устраивать перекупку - это терять время. Правда, зачем-то капитан выставил на продажу бригаду - шофёра со сменщиком, но это даже интересно.
Рыжего раба Венн узнал сразу, едва войдя в просмотровый зал. Каталог он изучил заранее, но искать нужный лот по номеру не пришлось: сочетание военной выправки с рыжими волосами делало парня уникальным и сразу заметным. Лохматый тощий мальчишка-абориген... не нужен, попробуем его убрать уже в процессе аукциона. Однако держится как рыжий... что ж, с таким можно поиграть, будет весьма интересно. Ишь как зал рассматривает, прямо читает глазами ряды. Морда каменная, а глаза движутся. Стоп, кого-то узнал: споткнулись глаза. Кого? Почему? Совсем интересно.