Ужин заканчивался, по столовой бегали девчонки в уже клеёнчатых длинных, почти до пола, фартуках, собирая грязную посуду и протирая столы. Гаор, памятуя, что он здесь пока новобранец, делал всё, как соседи. Составил опустевшую посуду в ряд, вытер губы бумажной салфеткой, положил её на тарелку из-под хлеба и встал из-за стола вместе с ними.
- Рыжий! - пробился сквозь усилившийся шум голос Мажордома.
Гаор шёпотом чертыхнулся и пошёл на зов.
- Да, Мажордом.
- Иди за мной, - распорядился Мажордом.
"Интересно, куда?" - хмыкнул про себя Гаор, следуя за Мажордомом. Первая растерянность уже прошла, и он чувствовал себя готовым к любым неожиданностям. Кажин знат, что всяко быват.
Кастелянша с двумя помощницами молча - как понял Гаор, потому что Мажордом был рядом - выдали ему две смены белья, совсем нового зимнего армейского, тёмный комбинезон для работы в гараже, непромокаемую куртку на подстёжке с капюшоном для двора, две тёмные рубашки, две пары грубых носков, две белые рубашки, хорошие брюки, хорошие кожаные ботинки, к ним две пары тёмных уже тонких носков и кожаную шофёрскую куртку, - для выездов с хозяином - догадался Гаор. Его догадку тут же подтвердил Мажордом.
- Не вздумай в гараж надевать, понял, дикарь? Это для хозяйского выезда.
"Ещё раз назовёт дикарем, поправлю", - мысленно решил Гаор, укладывая полученные вещи в аккуратную стопку.
- Отнеси и в шкаф повесь, - разжала губы Кастелянша. - За остальным потом придёшь.
Мажордом был рядом, поэтому Гаор только молча кивнул ей и вышел из вещевой. Но в спальню за ним не пошли. И потому, когда Гаор вошёл с вещами один, его встретили негромким, но достаточно дружелюбным градом расспросов. Кто, да откуда, да кем работаешь. Гаор заметил, что расспрашивающие достаточно умело и привычно располагаются вокруг него так, чтобы случайно заглянувший не догадался, что беседа общая, а двое мальцов торчат перед самой дверью, будто по своим делам, но так, что вошедший непременно наткнётся на них. Однако порядочки тут... Но в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь. И потому отвечал на вопросы негромко, развешивая и раскладывая вещи в шкафу и тумбочке, будто сам с собой разговаривает. Открыто подошёл к нему только Старший по спальне. Но ему, как сразу догадался Гаор, и положено, и поручено.
- Иди за остальным, - не криком, но достаточно громко распорядился Старший. - Потом разложишь.
- Мелочовка там же? - так же спросил Гаор, выпрямляясь и оборачиваясь к нему.
- В соседней справа. Не заблудишься?
Гаор улыбнулся.
- Нет, Старший. Бывало и хуже.
Ему ответили понимающими улыбками и кивками.
Гаор вышел в коридор и отправился за остальными вещами, внимательно разглядывая окружающее. Народу немного, не слышно памятного по сторрамовской казарме весёлого вечернего шума, все проходят быстро и явно по своим делам. В заставленной стеллажами комнате рядом с вещевой он получил мыло в мыльнице, мочалку, два полотенца - маленькое для рук и лица и большое для душа, резиновые шлёпки, чтобы было во что переобуться после работы, щётки для одежды и обуви, баночку гуталина, коробочку с маленькими складными ножницами, нитками и иголкой для мелкой починки, моток меток, чтобы нашить на бельё, рубашки и полотенца... Мажордома рядом не было, и ему негромко и только ихними словами рассказали о правилах и порядках. Что для чистки и глажки есть отдельная комната, что бельё надо менять каждый день, потому и три смены. Одна на тебе, одна в стирке, одна в тумбочке, а постельное меняют каждую неделю. Заходить в чужую спальню под любым предлогом запрещено, а если сговорился с кем, то просись у Мажордома на ночёвку в специальную отдельную спальню, четыре таких клетушки, и он, если разрешит, даст тебе ключ и скажет, на ночь или только до отбоя можно. А если в другое время или ещё где застукают, то порка обеспечена.
- Порядка он требует, - светловолосая женщина поставила перед Гаором коробку с гребнями, большими и маленькими. - Выбирай себе.
- Мне два, мать.
- Тихо ты, - она сердито через его плечо посмотрела на дверь в коридор, - услышит - по новой тебе влепит. Не любит он когда по-поселковому.
- Мать - дуггурское слово, - спокойно возразил ей Гаор, выбирая себе гребень для волос и поменьше для усов и бороды. - Я ж не по-нашенски говорю.
Она вздохнула.
- Ты его не зли. Он культуры требует. И этой... - она запнулась.
- Цивилизованности? - догадался Гаор.
- Во-во, говорил уже тебе?
- Нет, сам догадался, - усмехнулся Гаор. - Вот эти возьму, спасибо, мать.
- Ох, и упрямый ты, - покачала она с головой, с тревогой глядя на него.
- А если по-другому, как же мне звать тебя?
- Вторая Кастелянша. А так-то... - она снова запнулась, прислушалась и громко сказала:- Ступай, тебе до отбоя ещё с одеждой управиться надо. И в душ не забудь сходить, не ложись грязным.
Гаор понял, что под дверью кто-то подслушивает, и потому попрощался молчаливым кивком и благодарной улыбкой.
Выйдя в коридор, он едва не споткнулся о черноволосую девчонку лет тринадцати, но сделал вид, что не заметил её, и молча прошёл в свою спальню. Просто любопытная, как все девчонки, или стукачка... ему это сейчас по хрену. Но скажи, какие порядки здесь. У Сторрама и впрямь санаторий был, а уж у Корранта, вообще как, скажи, одной семьей жили. Но как эта сволочь в одиночку так всех зашугала?
В спальне его встретили теми же внимательными взглядами и опять как невзначай собрались вокруг него. Подошёл и Старший.
- Старший, - спокойно, не повышая голоса, но и не шепотом спросил Гаор. - А душевая, уборная, где всё?
Выслушав ответы, что в конце коридора, и курилка там же, кивнул и уточнил:
- А если ночью приспичит?
- Спальня не запирается, - ответил Старший, - но больше раза за ночь выходить запрещено. И ненадолго.
У Гаора сразу зачесался язык спросить, откуда Мажордом знает, кто и сколько раз в уборную бегал, но тут же всё разъяснилось.
- Ночные дежурные там, - сказал Беляк, с которым Гаор сидел за одним столом. - Утром они и докладывают ему.
- А то он сам ночью с проверкой ходит, - сказал круглолицый парень с лёгким светлым пухом на щеках. - Если застукает на чём таком, то... - и, не договорив, зябко передёрнул плечами.
- Про метки сказали тебе? - спросил Старший. - Тогда прям сейчас хоть на одну пару пришей, чтоб завтра было во что переодеться. И в душ иди.
Но тут, стукнув, распахнулась дверь, и в спальню влетел черноволосый остроносый мальчишка.
- Рыжий где? - заорал он с порога.
- Ну, - выпрямился и обернулся Гаор.
По тому, как все мгновенно сделали вид, что они в стороне, Гаор понял, что это или наушник, или... посмотрим.
- Иди, тебя Сам требует. Сейчас он тебе, - мальчишка хихикнул, - всё объяснит. Сразу поймёшь.
Гаор посмотрел на Старшего. Тот кивнул, еле слышно сказав.
- Шестёрка его.
Гаор кивнул и спокойно ответил.
- Иду.
Его провожали, как он заметил, сочувственными взглядами.
У Мажордома была своя отдельная спальня, в которой стояли большая кровать, большой платяной шкаф и ещё один, похожий на книжный, но с глухими дверцами, комод, стол, несколько стульев и кресло-качалка. На стенах висело несколько картин, кровать застелена узорчатым покрывалом, на тумбочке у изголовья лампа-ночник, ещё одна лампа с зелёным абажуром на столе, на комоде ларец-шкатулка - похожий был у Сержанта - и несколько фотографий в рамках. Сам Мажордом сидел у стола, уже без пиджака, в тоже узорчатом, похоже, шёлковом халате поверх рубашки. На ногах не резиновые шлёпки, а ковровые шлепанцы. "Ах ты сволочь, - удивился Гаор, - ты смотри, с какими удобствами устроился".
- Вот он, Мажордом, - ухмыльнулся мальчишка.
- Вижу, ступай.
Мальчишка хихикнул и исчез, плотно закрыв за собой дверь.
- Почему в ботинках? - строго спросил Мажордом.