Сходив в душ, переодевшись и отдав Снежке футболку для починки, Гаор сидел в курилке и мрачно курил. Ныли уставшие мышцы, зудели свежие и старые синяки и ссадины. На душе было хреново - не то слово. Остальные ещё на работе, и он сидел в одиночестве. Сейчас бы напиться, или подраться, или... да чего ни придумай, ни хрена всё равно не будет. Покуришь, пожрёшь, ну, ещё покуришь, ну... даже поговорить не с кем. "Родовые" брезгуют, а "купленные" боятся. Да на хрена ему эти "родовые", твари клеймёные, оно и видно, что отстойника не пробовали. В камере им бы спесь живо сбили. Каждый сам по себе и за себя. И только и думает, как бы кого под порку подвести. Будто от этого своё клеймо побледнеет или ошейник свалится. Так что Мажордом не в одиночку зашугал и задавил всех, это они все вместе. Сволочи. Выродки остроносые, один к одному, что в ошейниках, что без них.
- Эй, Дамхарец, - негромко позвал его от двери женский голос. - Дай покурить.
- Я Рыжий, - ответил он, не поворачивая головы.
- А по мне хоть Чуней зовись, покурить прошу.
"Поселковое" слово заставило его посмотреть на просителя, вернее, просительницу. Черноволосая и остроносая, в таком же, как у Цветика, коротком и сильно декольтированном только бордовом - цвет Орвантера или Первого Старого, сразу вспомнил Гаор - платье с белыми фартучком и наколкой, в туфлях на высоких каблуках, она смотрела на него вызывающе и насмешливо. Гаор уже знал, что женщинам сигарет не выдают, но не слышал, чтобы угощать запрещалось, и потому молча достал из нагрудного кармана пачку, вытряхнул на ладонь сигарету и протянул ей.
Она подошла и взяла сигарету, прикурила от вмонтированной в стену возле двери зажигалки.
- Подвинься.
В курилке они были вдвоём, так ей что, другого места на круговой скамье нету? В другое время он бы, может, и поигрался с ней в эти игры, известные ему ещё с училища, но сейчас не под настроение.
- Пошла ты...
- Грубиян, - вздохнула она, садясь рядом с ним. - На кого злишься, Дамхарец? Лучше порадуйся.
- Чему? - угрюмо поинтересовался Гаор.
- А что жив, - она усмехнулась. - Мало тебе, что ли? Вон тебя, и бьют каждый день, и собаками травили, а ты жив. И даже Самого из-за тебя выпороли. Другой бы по потолку от радости ходил, а ты... А ты чего сбежал тогда? Тебе ж Фрегор хотел первый удар дать. Отвёл бы душу, - она снова усмехнулась. - Глядишь, Сам бы и не встал. Чего сбежал?
События того дня Гаор помнил хорошо, и помнил, что его увёл Рарг. Удачно увёл, не дал ему на неповиновение пойти. Но ей он ответил по-другому.
- Я не палач.
Она глубоко затянулась и медленно выпустила дым.
- Это пока не приказали тебе. А прикажут, и куда ты денешься?
И Гаор невольно кивнул, соглашаясь. Да, прикажут и... всё, вот он и будет край его, за которым уже только смерть, и никакие тренировки у Рарга не спасут и не помогут.
Она вытянула, скрестив в щиколотках, длинные красивые ноги.
- Живи, пока жив, Дамхарец.
И покосилась на него, проверяя впечатление. Гаор невольно усмехнулся. Ишь, как без мыла лезет. Ну, и хрен со всем, может, и впрямь...
В дверях курилки возник Мажордом. Гаор спокойно встретил его пристальный взгляд. Он в рубашке и штанах, на ногах шлёпки, курит в отведённом для этого месте, по-поселковому не говорит. Придраться не к чему. Продолжала спокойно курить и женщина.
- Иди, переоденься, - разжал губы Мажордом. - Ты больше не нужна.
Она снова глубоко затянулась, выдохнула дым и спросила.
- А кто там?
- Он захотел Яблоньку, - ответил Мажордом.
- Да, - кивнула женщина и встала, - её ему надолго хватит.
Она бросила сигарету в стоявшую посередине курилки широкую и низкую бочку с водой и вышла. Мажордом посторонился, пропуская её, и шагнул вперёд, закрыв за собой дверь. Гаор насторожился.
После того дня, когда он бился с собаками, а Мажордома пороли, они ещё ни разу не разговаривали. Сутки Мажордом отлёживался у себя в комнате, и Милок бегал по его поручениям, а потом, бледный, похудевший и осунувшийся, снова вышел на работу. Гаор видел его издали, слышал голос, отдававший распоряжения, но вот так лицом к лицу... Ну, и что теперь?
- Ты ничего не хочешь мне сказать?
- А что ещё я тебе должен? - ответил вопросом Гаор.
Мажордом раздвинул бледные губы в улыбке.
- Одни неприятности из-за тебя, Дамхарец.
- Я Рыжий, - поправил его Гаор. - У кого неприятности? У тебя? Ну, так ты сам виноват. С собаками ты меня подставил, ты смерти моей хотел. Не так разве? Что выжил я, не твоя заслуга. - Гаор зло усмехнулся. - Ты ещё со мной не рассчитался, помни.
- Чего ты хочешь? - резко спросил Мажордом. - Ты жив, тебе этого мало?
- Давай, - Гаор докурил сигарету и щелчком отправил окурок в бочку. - Хочешь, Мажордом, на себе проверить, много это или мало, жить?
- Тебя запорют. Насмерть.
- Мг, - кивнул Гаор. - Только ты на это уже от Огня смотреть будешь.
Разговор явно для обоих заходил в тупик. Либо они сейчас от угроз переходят к делу, либо... Гаор прямо слышал, как скрипят у Мажордома мозги в поисках достойного выхода.
- Чего ты хочешь? - повторил Мажордом уже другим тоном.
- Этот разговор не я, а ты начал, - ответил Гаор. - Вот сам и подумай, как ты со мной за тот бой расплатишься, - и вздохнул. - На фронте я бы тебя на огневой суд выставил, а здесь...
И, видя, что Мажордом его не понял, пояснил:
- Ну, отправил бы проход в минном поле делать. Пройдёшь, кончен счёт, не пройдёшь... тоже. К мёртвому счёта нет.
- И часто ты так... на смерть посылал?
Гаор усмехнулся.
- Это война, Мажордом. И посылал, и меня посылали, и сам шёл.
Он резким рывком встал и выпрямился. Мажордом отшатнулся, хотя между ними было не меньше двух шагов. Гаор улыбнулся. Мажордом понял его улыбку и нахмурился.
- Фрегор не вечен, тоже помни.
- Ничего вечного нет, - ответил Гаор. - Ты про жизнь говорил, так... живи и давай жить другим. И как ты к другим, так и другие к тебе.
- Чем тебе плохо? Чего тебе не хватает?
- Тебе всё равно не понять, - усмехнулся Гаор. - Распорядка я не нарушаю, а в остальном... рассчитайся со мной за собак и живи, как сам знаешь, а меня не трогай.
- Не нарушаешь?! - возмутился Мажордом. - Да к тебе каждую ночь бабы бегают! Это разврат!
- А когда с родным сыном спят, а потом его под своего же брата подкладывают, это что? - ехидно спросил Гаор.
- Воля хозяина священна!
- Так ты Милка по хозяйскому приказу трахаешь? - удивился Гаор. - А я думал, он тебе нравится.
- Ты... - Мажордом задохнулся, - ты...
- Да, я, - этот никчемный разговор уже надоел Гаору. - Я дамхарец, Рыжий и так далее, а если ты, дурак, сразу моего клейма не посмотрел, то я за твою дурость страдать не собираюсь.
Мажордом кивнул.
- Так что, в первую спальню тебя перевести?
Гаор на мгновение растерялся, не зная соглашаться или отказываться.
- Мне всё равно.
- Не хочешь с личными жить? - удивился Мажордом.
- Мне всё равно, - повторил Гаор и, пройдя мимо Мажордома, вышел из курилки.
По коридору бегали возвращающиеся с работы к ужину. Слышали - не слышали... да пошли они все. Каждый сам за себя. И он тоже. В спальне Гаор сунул сигареты в тумбочку, и почти сразу вбежала Снежка.
- Рыжий, я зашила всё и выстирала. Чего ещё тебе сделать?
Он посмотрел на неё и невольно улыбнулся.