Гаор мысленно достал ещё один лист и тщательно вычертил схему. Отстойник - сортировка и веер стрелочек. Кого куда. И куда, в какие фирмы идёт "продукт" из Специализированного Накопителя и Главного хранилища биоматериалов.
А Центральный госпиталь... он потребитель "продукта", он заказывает и получает кровь для переливания и органы для пересадок. А те, кому переливают и пересаживают... А те, кто покупает знаменитый гамма-глобулин, натуральный продукт... приготовленный из свежевыкачанной детской крови. Кто они? Ворон говорил: соучастники. Но тогда... но тогда нет нам прощения, никому. Нам? Это ты о ком? О дуггурах? Да. Здесь я с ними, я тоже соучастник. Во мне течёт выкачанная из безвинных кровь. Дважды делали горячее переливание, из вены в вену, и меня потом увезли в палату, а отдавшего мне кровь в печь. Простите меня, я не сволочь, я не знал...
Гаор рывком открыл глаза и сел, испуганно посмотрел на часы. Нет, он успевает. Он снова лёг, вложил листы в папку, завязал тесёмки и убрал папку. Облегчённо перевёл дыхание, чувствуя, как на голове и теле выступает холодный пот. Всё, вдохнул, выдохнул и вперёд.
Он встал и достал из шкафа тренировочный костюм, трусы, майку-борцовку, носки, кроссовки...
- Ты не проспишь? - спросил за спиной тоненький голосок.
- Нет, Снежка, - ответил он, не оборачиваясь и натягивая трусы. - Видишь, встал уже.
- Ага, - согласилась Снежка. - Медицина сказала, чтобы ты после тренировки к ней пришёл.
- Зачем? - удивился Гаор, быстро одеваясь.
- А ты спишь и плачешь, - ответила Снежка. - Или про танки и воздух кричишь. Или совсем смешно, - она засмеялась, - то вперёд, пошёл вперёд, и тут же наза-ад!
Она явно передразнивала его. Ей было и в самом деле смешно.
- Кричу? - переспросил он.
- Ты шёпотом кричишь, - уточнила Снежка, - только кто рядом лежит, слышит.
Гаор досадливо прикусил губу. Вот чёрт, ведь если он про увиденное в поездках начнет кричать, то будет совсем хреново, а то и полный амбец.
- Ладно, спасибо, скажи, что приду.
- Ага, все как есть скажу, - согласилась Снежка. - Рыжий, а я седни, ой, сегодня к тебе приду, ладно?
- Ладно, конечно, - пожал он плечами, - чего спрашиваешь?
Ему уже было пора идти, даже бежать, но Снежка загораживала ему дорогу.
- Ну, что еще? - начиная сердиться, спросил он.
Снежка оглянулась на дверь и понизила голос.
- Рыжий, я пощупаю тебя сегодня, ну, там, ладно?
- Это ещё зачем? - глухо спросил Гаор.
- Ну, меня спрашивают, какое оно у тебя, а я не знаю, чего врать.
- Кто спрашивает? - очень спокойно и тихо спросил Гаор.
Снежка вздохнула.
- А голозадые из первых спален. А ещё матка сказала, что если я нетронутая, меня у тебя заберут, а тебе кого из мальцов дадут, а ими Сам занимается и готовит, с мальцом его не обмануть, нет. Ты, Рыжий, не бойся и не думай чего, я ещё когда всё умела. А раз ты не хочешь, я ощупаю всё, а им скажу, что было, - она засмеялась. - Я знашь как врать ловкая! Ладно?
Говорить Гаор не мог от сдавившей горло судороги. Он молча кивнул и, обойдя Снежку, побежал к двери. Огонь Великий, если ему Рарг сейчас даст спарринг, он же поувечит всех насмерть, а там пусть хоть запорют, хоть затравят...
Но Рарг, не удивившись его появлению, с ходу погнал его по тренажёрам, а в боксерский спарринг встал с ним сам, а потом снова тренажёры, и к жёсткому спаррингу с парнями Гаор самую горячую злость уже сбросил и работал зло, но не теряя головы и в глубине души понимая, что эта-то пятёрка совсем не при чём.
- Все, хорош, - наконец кивнул Рарг, - к площадке полосу прибавь, - и повернулся спиной, показывая окончание тренировки.
- Да, господин Рарг, - тяжело переводя дыхание, сказал его могучей спине Гаор. - К площадке прибавить полосу.
Он подобрал свою куртку, накинул на мокрые плечи и побежал вниз, уже почти здраво соображая. Сказанное Снежкой было настолько недвусмысленно и требовало столь однозначных действий, что он об этом и не думал. Тем более что предложенный Снежкой вариант был в этой ситуации наименьшим злом. Больше его заинтересовало вырвавшееся у Снежки слово "матка". Значит, в третьей спальне живут всё-таки по-людски, и Снежка не совсем одна, есть кому за ней присмотреть. И значит, как ни старается Мажордом всех задавить, а не получается. А вот что он во сне плачет и кричит... Ну, что плачет, он знал: сколько раз просыпался с мокрыми щеками, а вот про крики... И Снежка говорит, что он кричит шёпотом, так откуда же Медицина про это знает? Кто-то стучит, понятно, но чтоб стучать, надо слышать. Так что не такой уж это, видно, шёпот.
И потому, спустившись вниз, сразу пошёл в амбулаторию.
Первушка была на месте.
- Ага, - встретила она Гаора, - хорошо, что пришёл. Раздевайся, посмотрю тебя.
Спорить Гаор не стал, но предупредил:
- Я целый.
Первушка усмехнулась.
- Знаю, это чтоб, если заглянет кто.
Гаор сложил на табурет куртку и майку и встал перед ней. Первушка достала фонендоскоп и стала выслушивать ему грудь.
- Куда хозяина возишь?
Он вздрогнул и ответил резче, чем хотел: ссориться с Первушкой в его планы не входило.
- Куда велено, туда и вожу.
Первушка не удивилась и не обиделась.
- Ждёшь в машине или за ним ходишь?
- Когда как, - уже спокойнее ответил Гаор.
Она кивнула.
- И что ты такого увидел, что кричать по ночам стал?
Он промолчал, но ей, похоже, и не был нужен его ответ.
- Что ж это у тебя сердце такое хлипкое, на всё отзывается? - она говорила негромко, переставляя на его груди мембрану фонендоскопа. - Хочешь выжить - сердце не распускай. Зажми его, понял? От собак отбивался, понятно, жить хотел, а Мизинчика зачем выносил? Да ещё чуть не плакал. Кто он тебе? Никто. И ты ему никто. Ну, и живи в стороне. Бьют не тебя, так у тебя и не болит. Береги сердце, - она подняла голову и твёрдо посмотрела ему в глаза. - Понял, о чем я?
- Понял, - кивнул Гаор.
Первушка повесила на шею фонендоскоп и отошла к шкафу, покопалась в нём.
- На вот, выпей.
- И что это? - поинтересовался Гаор.
Она усмехнулась.
- Не веришь мне? Пей, не бойся, мне твоя смерть не нужна.
- Если снотворное, то не буду, - спокойно сказал Гаор, подчёркнуто игнорируя её слова о вере и отраве, и пояснил: - Мне в десять к хозяину идти.
Первушка кивнула.
- Знаю. Это успокаивающее. И сердцу поддержка. Пей, спокойней будешь.
Сопротивляться глупо и, похоже, небезопасно. Ну, была не была! Он залпом выпил тёмную, противно пахнущую, но почему-то сейчас странно приятную жидкость, отдал мензурку и повернулся к своим вещам.
- Грудь не подбриваешь? - вдруг спросила она.
- Зачем? - искренне удивился Гаор.
Первушка пожала плечами.
- Охота тебе по-дикарски...
Гаор повертел мокрую насквозь от пота майку, положил её обратно на табурет и надел куртку прямо на голое тело, подтянул молнию почти до ключиц, прикрывая слипшиеся от пота короткие завитки на груди. Она молча ждала, и он ответил: