- Не видала ты по-настоящему волосатых, раз.
Она пренебрежительно дёрнула плечом, и он продолжил:
- А я такой, какой я есть, это два. Никого не затаскиваю и не зазываю, кому нравится, - он усмехнулся, - сами приходят. А рабу бриться запрещено, это три.
Первушка покачала головой, глядя на него с укоризной и удивлением.
- Ты сколько лет рабом?
- В ноябре пять лет будет, - зло улыбнулся Гаор.
- И так забыл всё? Тогда ж ты другим был.
Гаор задумчиво пожал плечами.
- Смотря в чём. Брился, да, как все, и лицо, и голову, и тело. Я же, - он усмехнулся, - военный, привык форму соблюдать. А как ошейник надели и сказали: нельзя, значит, нельзя. Положено волосатым быть, значит, положено.
- Странный ты, - Первушка стояла, засунув руки в карманы своего халата, и задумчиво рассматривала его. - То мягкий, лепи из тебя что хочешь, а то, как камень, становишься, упрёшься, и всё. И не угадаешь с тобой: где упрёшься, а где поддашься. Думаешь, ломать придётся, а ты уже всё, готовенький. Или пустяк, обычное дело, а ты ни в какую... Ты и раньше таким был?
- Не знаю, - усмехнулся Гаор, - наверное. А в чём я поддался сразу?
- Ну, в речи. Купленных долго от болботанья отучают, а ты тут сразу как положено заговорил. А вот с Цветиком? Почему с ней не пошёл? Хозяина боишься? Так ему плевать, кто с кем трахается, это Первые, что Старый, что Молодой, следить и разбирать любят. А с третьей спальней ты безотказный. Чего так?
- Долго объяснять. Ну, нравятся они мне.
Она фыркнула.
- Много ты их под одеялом рассматриваешь. Ладно, иди и помни, что сказала. Порвёшь сердце, никакой категории не будет.
- Спасибо, - искренне ответил Гаор и ушёл.
Обычно после тренировки он отдыхал, а в душ шёл уже перед сном, но раз ему сегодня в десять к хозяину, то лучше сходить всё-таки сейчас, чтоб эта сволочь чутьистая не придралась и не посчитала за непочтительность, раз, к начальству в армии положено являться при параде, два, и самому неприятно, три.
В коридоре его встретила Снежка.
- Рыжий, ты мне пропотевшее в стирку отдай.
- Я в душ сейчас, зайди, я на кровати оставлю.
- Ага, - кивнула Снежка.
В спальне Гаор быстро разделся, натянул прямо на голое тело расхожие рубашку и штаны, убрал в шкаф спортивный костюм и кроссовки и ушёл в душ, оставив майку, трусы и носки на кровати.
В коридоре и душе он был один - все на работе, а когда вернулся в спальню, остальные только-только начинали возвращаться. Сдержанные кивки, улыбки. Да, закончен ещё один день, да, впереди отдых, но каждый сам за себя, нет весёлого радостного шума сторрамовкой казармы, нет ощущения, что ты наконец-то среди своих. Гаор думал, что уже привык к этому, но, видно, привыкнуть нельзя. Даже на "губе" было с этим легче. Да, были и стукачи, но всё равно против охраны держались заодно, а здесь... Гаор развесил большое полотенце, убрал в тумбочку мыло и мочалку.
- Рано ты сегодня, - сказали у него за спиной.
Гаор обернулся, смерил взглядом черноволосого с еле пробивающейся вокруг губ и на подбородке чёрной щетиной парнишку и молча отвернулся.
- Чего так? - не отставал парень.
- А тебе какое дело? - неприветливо ответил вопросом Гаор.
Может, парнишка и не стукач, а всё равно... пусть катится куда подальше.
Ни сигналов, ни звонков, но все сами быстро переодевались из рабочего в расхожее, переобувались и спешили в столовую. И там тот же ровный, но не дружный гул, каждый сам по себе и за себя. Бегают девчонки-подавальщицы, сытная, но какая-то... казённая - нашел Гаор слово - еда. Недаром ему здесь всё время лезет в голову даже не училище, а столовая для слуг в Орртене. Да, похоже он и там был...
Ладно, что было, то было. Подумаем о будущем. Зачем ты нужен хозяину в десять вечера? Куда-то ехать на ночь? В "Розочку", а потом в "Охотничий" - больше в это время некуда. Ну, если только перед "Розочкой" в "Парадиз" завернуть. Ладно, куда бы ни ехать - без проблем. А вот если не ехать, то зачем? Ну если, Мажордом и прав, и его для "услады" вызвали, то тогда всё, смертный край и будь что будет. Одеться надо на выезд, а там посмотрим. Страха не было, только холодное спокойствие. Как перед неотвратимой атакой, когда деваться некуда, впереди враг, сзади спецура заслоном, но там хоть рядом были свои, а здесь ты один. Ну что ж, один так один, тоже случалось...
После ужина у тех, кто не занят в господских комнатах, личное время. А у него... а ему на работу. Глядя, как он переодевается в выездное, Зимняк негромко спросил.
- Работать?
- Да, - так же ответил Гаор, - вызывает. Снежку, если придёт, отошли, не знаю, когда вернусь.
Зимняк кивнул и совсем тихо сказал:
- Ты вернись, парень, а там уж ... - и повторил, - ты вернись.
Гаор молча кивнул, благодаря, и, на ходу надевая шофёрскую куртку, вышел из спальни. Встречные в коридоре, а потом лакеи и горничные на внутренних переходах лестницах удивлённо смотрели на него, но по заведённому здесь обычаю ни о чём не спрашивали.
Из комнат Фрегора доносилась негромкая музыка, и Гаор вошёл в гостиную. Горели бра над диваном, на диване лежал голый мальчишка, в углу мигал огоньками и мелодично ворковал дорогой музыкальный центр, на столике перед диваном бутылка вина и бокал - всё, так сказать, для отдыха, но Фрегора не было.
Гаор несколько озадаченно посмотрел на мальчишку. Тот сел, сверкнув ошейником, и сердито зашептал:
- А ты тут на хрена? Я в паре не работаю!
Ответить Гаор не успел. Угловая дверь распахнулась, и в гостиную влетел Фрегор. Без пиджака, но в брюках и рубашке, что несколько успокоило Гаора.
- Кто тут?!
Гаор щёлкнул каблуками по-строевому и гаркнул:
- Рыжий здесь, хозяин.
- Ага, отлично.
Фрегор вытер рукавом белой измятой рубашки мокро блестящий лоб, огляделся и словно только сейчас увидел мальчишку.
- Пошел вон, ублюдок. Ты мне не нужен!
Мальчишка встал, неуверенно заискивающе улыбнулся Фрегору.
- Во-он! - заорал Фрегор. - Рыжий, выкинь его!
- Да, хозяин, - пожал плечами Гаор и повернулся к мальчишке.
Взвизгнув, мальчишка выскочил из комнаты на рабскую половину. Фрегор рассмеялся.
- Отлично, Рыжий, мне понравилось. Выкини его тряпки и иди сюда.
- Да, хозяин, - Гаор ответил настороженно, хотя пока ничего особого не происходило.
Тряпками оказались новенькие из зелёного шёлка штаны, рубашка и трусы, сложенные в углу дивана. Гаор сгрёб всё это в охапку и вынес в коридор рабской половины. Мальчишка стоял под дверью и тихо плакал, дрожа всем телом и размазывая слёзы.
- Одевайся, - сунул ему вещи Гаор, - и мотай вниз.
- Да-а, меня выпорют, - всхлипнул мальчишка, - всё из-за тебя, рыжая морда.
- Дорогу найдёшь, или помочь? - спросил Гаор и, не дожидаясь ответа, вернулся в комнаты Фрегора.
Схлопотать по морде за промедление ему не хотелось. А тянуть время... что ты к Огню, что Огонь к тебе, а встречи не миновать.
- Где ты, Рыжий? - недовольно позвал его Фрегор, едва он закрыл за собой дверь гостиной.
- Здесь, хозяин.
- Иди сюда.
Гаор пошёл на голос и облегчённо перевёл дыхание, оказавшись не в спальне, чего он всё-таки боялся, а в кабинете. И обстановка там была никак не для развлечений, а для работы. Большой двухтумбовый письменный стол, кожаный диван и два кожаных кресла, четыре стула, маленький столик перед диваном и даже длинная низкая тумба вдоль стены были завалены бумагами.
- Вот, Рыжий, поможешь мне разобраться.
- Да, хозяин, - скрывая радость, ответил Гаор.
Возиться с бумагами - это не вести машину, но и не то, чего он боялся до дрожи в ногах и холода по спине, когда шёл в хозяйские комнаты. Лишь бы не то, а с остальным он справится.