- Рыжий, если хочешь, доешь, - Фрегор встал из-за стола, - а нет, тогда вызови шлюх, чтоб убрали, и продолжим.
Доедать за другим... нет, этого он себе и в училище не позволял. Гаор подошёл к двери на рабскую половину и распахнул ее. Ждавшие сигнала горничные сразу впорхнули в гостиную и стали убирать, чирикая, щебеча и крутясь вокруг Фрегора.
- Кыш, - достаточно беззлобно отмахнулся он от них.
Горничные исчезли, и продолжилась работа. Раскладывание и пересчёт отчётов, сверка их между собой, выписывание на листы где чего не хватает. К удивлению Гаора, в этом, Фрегор, похоже, действительно разбирался, был въедлив, ничего не упускал и каждую стадию, каждый пункт отрабатывал до конца. Однако, псих он, может, и псих - что все Ардинайлы "не в себе", Гаор давно для себя решил - но дело знает.
- Ну вот, - Фрегор удовлетворённо перебрал исписанные листы. - Уже что-то на что-то похоже. Теперь всё это убери прямо по конвертам, а я прикину дальнейший график. До праздника надо развязаться с Амроксом.
Праздник? - тупо удивился Гаор, раскладывая пачки бумаг по пронумерованным конвертам. И тут же вспомнил: чёрт, летний солнцеворот. И опять травля?! Сволочи, это вот так они Небесный Огонь чтят?!
- Думаешь, не успеем? - озабоченно спросил Фрегор, заметив его помрачневшее лицо. - А может, ты и прав. Там столько всякого интересного, что спешить не стоит. Это ты хорошо придумал. Хвалю.
- Спасибо, хозяин, - бормотнул Гаор уставную фразу.
А когда-то он бодро рявкал: "Служу радостно!". Ну, и какая разница? А никакой. Что тогда ему было накласть на начальственные похвалы и выговоры, так и теперь на хозяйские. Нарываться на наказания не надо, себе же дороже, отказываться от наград и поощрений тем более, но рвать жилы, гореть и стараться... да пошли они все - решил он для себя ещё в училище. Да нет, даже раньше, пожалуй, с Сержантом.
Когда Фрегор закончил, наконец, возиться с бумагами и отпустил его, было далеко за полночь, пожалуй, уже к рассвету ближе.
- Ступай, Рыжий, - Фрегор с удовольствием потянулся, - завтра, - и рассмеялся, - чёрт, уже сегодня, ладно, никуда не поеду. Хотя... стой.
"Началось, - угрюмо подумал Гаор, - шило в заднице проснулось". Будет теперь пять раз за долю распоряжения менять. Но к окончательному решению Фрегор пришёл достаточно быстро: всего-то трижды успев передумать и отменить только что отданные приказы. И Гаор вышел с последним вариантом: выезд на лимузине после обеда, а до обеда может спать. Вот что да, то да: ни разу хозяин не заставил его работать через силу, не выспавшимся. Хотя понятно: если он с недосыпу во что-нибудь вмажется, то кому будет хреново? Это понять любой придурок может, а Фрегор придурком не был. Сволочью, психом, это да, но не придурком.
На второй половине тихо и пусто, только лампы в полную мощность горят. "Интересно, - вяло подумал Гаор, - их что, совсем не гасят?" Хотя... какое его дело? Не ему же за свет платить. А может, здесь свой генератор стоит. Полная, так сказать, автономия. Он был сейчас готов думать о чём угодно, лишь бы не о прочитанном, зная, что оно и так намертво отпечаталось в памяти и будет теперь там лежать и ждать своего времени, чтобы стать строчками на листе.
В спальне Гаор, не глядя на часы, чтобы не думать о том, сколько ему осталось до подъёма, прошёл к своей кровати и стал раздеваться. На спинке висели платьице, фартучек и маечка, а одеяло еле заметно горбилось. Значит, Снежка здесь. Ну и... не успев даже понять: лучше это или хуже, Гаор кое-как запихал куртку, брюки и ботинки в шкаф, бросил на тумбочку рубашку и бельё, потому что относить их в ящик для "грязного" у него уже не было сил, и рухнул, едва не придавив Снежку.
- Рыжий, ты? - прошелестело у него где-то под боком.
- Мм, - промычал он уже во сне.
Маленькая ладошка скользнула по его животу, погладила волосы на лобке.
- Ты спи себе, спи, - шептала Снежка, - я мяконько... я чуточку-чуточку...
Но Гаор спал и без уговоров, а её шепот и прикосновения сознавались настолько смутно, что не могли разбудить, но заставляли морщиться и постанывать.
Утром Снежка выскочила из-под его одеяла, сгребла в охапку свою одежду и его бельё и убежала. Гаор, хоть и встал вместе со всеми и потащился в умывалку, а затем в столовую, и вроде делал всё как надо и положено, но продолжал спать. И после завтрака, вернувшись в спальню, разделся и снова лёг. И заснул, как провалился, но уже зная, что крыша удержалась, что всё виденное осталось в памяти и всплывёт тогда, когда понадобится для дела.
Разбудили его, весьма бесцеремонно тряся за плечо.
- Какого хрена?! - сердито выдохнул Гаор, не открывая глаз.
- А простого, - сказал над ним голос Первушки. - Забыл, что тебе после обеда на выезд?
Гаор сел, помотал головой и протёр кулаками глаза.
- Первушка, ты?- спросил он сквозь зевок
- Тебе я Медицина, забыл? - сердито сказала Первушка.
Гаор вздохнул, откинул одеяло и встал.
- Ну и чего? - хмуро спросил он.
- Ко мне зайдёшь, как готов будешь.
Первушка насмешливо оглядела его и вышла. Гаор посмотрел на часы. Двенадцать, а обед в два. Однако вовремя разбудили. Как раз в душ, одеться и в амбулаторию. А там обед, переодеться и на выезд.
Холодный душ прогнал остатки сна. Гаор зашёл в спальню развесить большое полотенце и, как был, в расхожих рубашке и штанах на голое тело и шлёпках, пошёл к Первушке. Странно, конечно, зачем он ей, ничего ему сегодня ни зашивать, ни заклеивать, ни смазывать не надо.
- Сегодня я целый, - сказал он, входя в её кабинет.
- Ну, это у тебя ненадолго, - ответила ему Первушка, а сидевшие тут же Цветик и та, просившая у него как-то закурить, засмеялись.
Гаор с удивлением посмотрел на них. Они-то здесь зачем? Консилиум или... понятые? Или свидетели? Как бы то ни было...
- Ты это про какие категории рассказывал? - сразу спросила его Первушка.
Та-ак, совсем интересно.
- А то вы не знаете? - ответил он вопросом. - Ни разу на торгах и сортировке не были?
Но ещё не договорив, сообразил: а ведь и не были, они-то не купленные, а родовые.
- А у тебя язык отвалится повторить? - спросила Цветик, а вторая пожала плечами:
- Ну, и не были, так что?
Гаор тряхнул головой:
- А ничего. Раз интересно, слушайте.
Он сел на табуретку для осмотра и заговорил. Как и ночью, спокойным, даже скучающим тоном перечислил все категории. Три по возрасту, четыре по здоровью и шесть по использованию. Они молча кивали. И не понять: в самом деле не знают или его проверяют.
- А сортируют как? - спросила Первушка, когда он замолчал.
Гаор рассказал и это.
- А теперь про утилизацию рассказывай, - потребовала Цветик.
- А нужно? - ответил Гаор. И пояснил. - Меньше знаешь, крепче спишь.
- Мой сон - не твоя забота, - зло оскалилась Цветик. - Давай, ну!
И он, обозлившись непонятно на кого, вывалил им полную процедуру, со всеми вариантами, с извлечением органов и выкачиванием крови, свежеванием и душевыми, когда пускают газ вместо воды, как просеивают пепел и фасуют мешки с удобрениями, обрабатывают содранную кожу и...
- Хватит! - Гаор резко встал. - И мне, и вам хватит.
- От такого закричишь, - спокойно сказала Первушка.
Он бешено посмотрел на неё:
- Ты меня за этим позвала?
- И за этим, - кивнула она и повернулась к женщинам. - Слышали? Тогда ступайте, потом поговорим.
Цветик и вторая молча встали и вышли.
- Н-ну?! - выдохнул сквозь зубы Гаор. - Ещё что ты мне скажешь?
- Ты-то как это увидел? Он что, тебя с собой таскал?
- А это тебе знать незачем.
- Зря, Дамхарец, - она насмешливо покачала головой, - если твой совсем свихнется, думаешь, тебя пощадят? При нём оставят? Чтоб ты его с ложечки кормил и слюни утирал? Как же! Жди!