- Им и охране там накрыли, - продолжил Первак. - А если, - он усмехнулся, - как мы, то просто показываем, куда ехать. Да, и язык не распускай, чего здесь и как.
- А то они сами не знают? - изобразил насмешливое удивление Гаор.
- Такого прижима больше нигде нет, - невольно вздохнул Первак. - А эта гнида потом каждое слово на твоей спине отыграет.
- Не продают отсюда, - хмуро сказал Летняк. - Вот и порют без всякого.
Странно, даже смешно, но именно здесь и сейчас, в двух шагах от парадного входа, они могли поговорить свободно, почти что без оглядки на стукачей и шестёрок: все ж в разгоне сейчас. И Гаор, пользуясь случаем, стал расспрашивать.
- А почему не продают?
- А хрен их знает.
- Сюда как в омут.
- Только на утилизацию сдают.
- Когда остаётся что сдать.
Зашумела, приближаясь, первая машина, и они замолчали.
Длинный лимузин-"электрик" остановился перед крыльцом, по ступеням резво сбежал лакей открыть дверцу, к вышедшему следом за разодетой немолодой парой шофёру подбежала девчонка, а Первак сел за руль.
Гаор, понимая, что он сейчас опять в новобранцах, дал Летняку и Весеннику принять следующие машины, внимательно наблюдая и запоминая порядок. В двух следующих шофёрами были рабы и, похоже, не в первый раз в "Орлином Гнезде": высадив хозяев, сами завернули куда надо. Успевший вернуться Первак кивком показал Гаору на подъезжавшую тёмно-красную, цвета запёкшейся крови, новенькую легковушку.
- Твоя. Пошёл.
- Есть пошел, - по-военному ответил Гаор, делая шаг вперёд.
Из машины вышли трое молодых, знакомых ему по весеннему пикнику, сослуживцев Фрегора. Весело смеясь и болтая, они пошли вверх по ступеням к гостеприимно распахнутым дверям, не замечая вокруг никого, а уж тем более рабов. Гаор сел за руль. Оставленные в замке ключи подтвердили, что его очень даже заметили. Отогнав машину на площадку у гаражей, он бегом вернулся обратно.
Дальше машины пошли сплошным потоком, они вчетвером бы совсем зашились, но, на их счастье, у многих гостей были шофёрами рабы, а те к гаражам отправлялись сами. В этой круговерти и суматохе приезда Венна Гаор бы не заметил, если бы тот сам его не окликнул:
- Рыжий!
- Да, господин, - подбежал к нему Гаор.
Очередь была Весенника, но раз позвали... Краем глаза Гаор успел поймать кивок Первака и понял, что поступил правильно.
- Раз ты здесь, - рассмеялся Венн, бросая ему ключи от машины, - значит, Фрегор там. Он же без тебя теперь никуда!
Снова рассмеялся и бегом, не от спешки, а от избытка сил, поднялся на крыльцо.
- Да, господин, - бездумно пробормотал ему в спину Гаор, торопясь убрать легковушку с дороги: подъезжали сразу три лимузина.
И вдруг поток схлынул. Гаор удивлённо посмотрел на пустую подъездную дорогу и перевёл дыхание:
- Всё?
- Вроде бы, - Первак озабоченно прислушался: не шумит ли, приближаясь, мотор. - Так, парни. Посменно сбегайте, перекусите там, - и объяснил Гаору. - Дежурить придётся: мало ли кому когда и что приспичит.
Гаор понимающе кивнул.
Летняк и Весенник ушли, а он и Первак присели на спрятанную под кустами скамейку.
- Хорошо водишь, - негромко, но не шёпотом сказал Первак. - Где выучился?
- Меня ещё мальцом в отцовском гараже, - Гаор с удивившей его самого беззлобностью улыбнулся воспоминанию, - его же шофёры учили. Потом училище, потом фронт, потом... нет, на дембеле я не водил, автомехаником работал, это да, но не водил, ну а потом...
- Не части, - перебил его Первак, - не понял я. Так ты тоже родовой, что ли?
- Я бастард, - Гаор зачем-то подобрал камушек, повертел, помял в кулаке и, сжав пальцы, выстрелил им в темноту. - Я свободным родился и до двадцати шести лет свободным был. А потом отцу деньги понадобились, и он меня продал.
- Лоб покажи, - тихо сказал Первак.
- Смотри, - Гаор приподнял ладонью чёлку и, немного подержав, опустил.
Первак кивнул и не то спросил, не то просто сказал:
- Значит, и такое бывает?
- Кажин знат, что всяко быват, - с горькой насмешкой ответил Гаор.
- Здешние-то сразу клеймят, а тебя, значит, до двадцати шести на верёвочке водили. Хреново, - посочувствовал Первак и вдруг спросил: - Не приехал он?
- Кто? - не понял Гаор.
- Отец твой. Ну, чтоб поглядеть хоть на тебя.
И только тут Гаор сообразил, что ведь и вправду генерал Юрденал мог приехать сюда, конечно, не за тем, чтоб поглядеть на сына-первенца, хоть и бастарда, хоть и бывшего... а интересно, почему не приехал? Не пригласили? Но Первак ждёт ответа.
- Нет, не было его. Да и... деньги за меня он уже получил, так что, - Гаор снова, уже зло, усмехнулся. - Больше я ему ни за чем и не нужен.
- Может, зря ты об нём так, - не очень уверенно сказал Первак. - Всё ж таки... отец.
Гаор молча покачал головой, и Первак не стал продолжать разговора. Теперь они сидели молча, но, пожалуй, впервые в "Орлином Гнезде" Гаор не ощущал в этом молчании отчуждения или враждебности. Первак вдруг негромко засмеялся. Гаор удивлённо посмотрел на него.
- Здорово ты ночью, - сказал Первак.
И Гаор с улыбкой кивнул.
Из темноты подошли Летняк и Весенник.
- Айда, паря, - встал Первак, - глотнём да пожуем.
- Вот и живы будем, - ответил ему в тон Гаор.
Возле гаражей стоял накрытый белой клеёнкой длинный стол, за которым сидели приехавшие со своими хозяевами рабы. Первака они знали и встретили негромким и радостным гулом, а на Гаора посмотрели с настороженным интересом.
- Наш он, - объяснил, усаживаясь к столу, Первак, - после новогодья купили.
- И как зовёшься? - спросил за всех сидевший во главе стола немолодой темнобородый раб в шофёрской куртке из настоящей кожи.
- Рыжий, - ответил Гаор, садясь рядом с Перваком и с интересом оглядывая стол и сидящих за столом.
Что ж, получается, что все если не знают, то знакомы друг с другом, хоть и от разных хозяев, а темнобородый... вожаком. Да, и называют его Старшим. А вот почему все сидят рядом, а трое отдельно, на дальнем конце, и между ними и остальными невидимая, но явно непреодолимая черта? Но, приглядевшись к красивым молодым парням в белых шёлковых рубашках с распахнутыми до середины груди воротами, понял. Его догадку подтвердил Первак, негромко пояснивший ему:
- Подстилки хозяйские. Ну и шофёрят заодно.
Гаор понимающе кивнул.
Девчонки-подавальщицы поставили перед ними тарелки с бутербродами и стаканы с теплым сладким чаем. "Ну да, - сообразил Гаор, - кашу-то из кухни сюда тащить не будешь". Гаора спросили, откуда куплен, услышав, что из Дамхара, покачали головами и вернулись к своему разговору. То ли не было больше дамхарцев, то ли... да мало ли почему. Помня о своём положении новобранца, Гаор молча пил чай и слушал. Говорили все по-дуггурски, нашенских слов не было. И опять же... да, похоже, и у других так же запрещено говорить на родном - с внезапно вспыхнувшей злобой подумал Гаор - языке.
Трое на дальнем конце так же молча пили и ели. Их не гнали, но и не принимали. Гаор вдруг даже не понял, а ощутил, как ему повезло, что его хозяин - Фрегор, а не Второй Старый - Орнат Ардин. Ведь не поверил бы никто, что сам он ни сном, ни духом, и сидел бы он сейчас рядом не с Перваком и остальными... нормальными, а на том конце, с теми тремя, что тоже ведь наверняка не сами себе такое выбрали. "Купит себе на подстилку, а ты спи потом всю жизнь у параши". Всё так: парни не виноваты, конечно, рабу либо жить, как хозяин велит, либо помирать, и правило, что не нами заведено, не нам и ломать, а Тукман тогда как же? Или Тарпан ему родичем или земелей приходился, потому и прикрыл дурачка? Ведь, попади он сюда с Лутошкой, и если бы что, он бы за Лутошку любого отметелил, но не дал бы над мальцом измываться, так что...
Но думая об этом, Гаор внимательно слушал общий разговор и даже уже и своё начал вставлять. Тем более что говорили о машинах, а ему приходилось и трейлеры, и фургон водить, а они все только на легковых. Даже "коробочку", похоже, не знают. Видеть видели, а не работали. И Гаор стал объяснять, как и для чего "коробочки" делались и почему они все такие... каждая наособицу.