- Так-то он не злой, - младший, которого звали почему-то Драбантом, прислушался и улыбнулся, - с заскоками, конечно, но своих защищает.
Гаор кивнул. Это он тоже давно заметил и понял, и ответил расхожей и всегда правильной в силу своей расхожести формулой:
- Бывает и хуже.
Лакеи кивнули.
- Ты, говорят, свободным долго был, - осторожно сказал старший, которого звали Третьяком.
Гаор кивнул и ответил:
- До двадцати шести лет.
Лакеи переглянулись.
- Ты ж рыжий, - искренне удивился Драбант, - а полукровок сразу клеймят.
- У меня мать была свободной.
- И от свободных да законных клеймят, - пренебрежительно отмахнулся от его слов Третьяк.
Гаор пожал плечами. Что и как тут объяснишь? Им это нормально, а ему... Они, видимо, почувствовали его нежелание говорить на эту тему и не стали продолжать расспросы. Постояли молча, прихлёбывая щиплющую язык и нёбо холодную воду. Но молчание не было враждебным. "Да и, - вдруг подумал Гаор, - делить-то нам нечего, под одной бедой живём, по одному краю ходим". И те... "подстилки", кого он вполне искренне и горячо презирал, тоже ведь не сами по себе такими стали. Чего с того же Щупика взять? Чем он хуже Тукмана? Ума-то столько же, приказали - и лёг. Это ему повезло, что Фрегор не любит с мальчиками баловаться, а то бы...
- Травля была сегодня? - рискнул он спросить.
- Жалеешь, что не попал? - язвительно усмехнулся Третьяк.
А Драбант пояснил:
- Ты по приказу отсыпался, а связываться с нашим никто не хочет.
- И побоялись, что ты опять всех собак покалечишь, - хохотнул Третьяк. - Одни убытки от тебя.
А ведь это он уже слышал - мельком подумал Гаор, улыбкой показывая, что понял и принял шутку.
Так, в разговорах за минералкой и какими-то солёными орешками и печеньем они и провели остаток ночи.
Фрегор явился под утро, и опять пьяный "в дребодан", но приказание было вполне разумным.
- Валяй, Рыжий, сегодня не нужен, а завтра поедем.
- Да, хозяин, - гаркнул Гаор и побежал вниз.
Валяй - хороший приказ, но и наглеть нечего. Никому из работавших ночью отоспаться не дадут. Всем работать придётся. Так что и ему невместно завалиться, не за рулём сидел, а минералку пил и трепался.
Внизу вовсю суетилась рабская обслуга, накрывая на завтрак. Гаор быстро переоделся в расхожее, скинул белую рубашку в ящик для грязного и побежал в столовую. Соседи за столом те же, значит, затравили не их. Ну, сволочи, любой праздник опоганят. И тут же заставил забыть себя об этом. Не видел, значит, и не твоё. А если попробовать сегодня по тому, тренировочному распорядку пожить? Конкретного же приказа не было. Ох, лишь бы шило в хозяйской заднице не проснулось. Завтра же опять выезд, опять всё это, так хоть сегодня бы пожить. Но... загад не бывает богат - осадил он сам себя, живи пока живёшь, а вперёд не заглядывай, время придёт, и всё увидишь, даже то, на что смотреть не хочется.
После завтрака он сбегал в спальню за комбинезоном и вместе с Летняком и Весенником пошёл в гараж. В общей толпе гаражных рабочих увидел Первака, ещё знакомые лица - спасибо Матерям-владычицам, все вроде целы - и поздоровался сдержанно улыбчивым кивком. Ну, обошлось и ладноть. Будем жить дальше.
* * *
Как причудливо разбегаются по воде круги от брошенного камня.
Стиг Файрон ожидал от статей Гаора многого, но что пойдут на пересмотр законы о бастардах, законы Крови... нет, этого он не предвидел, не мог предвидеть. Да, это не совсем то, чего они добивались, но и это, в конечном счете, может благоприятно сказаться на судьбе Гаора. По новому закону все признанные сыновья, законные и бастарды, уравниваются в правах. А значит, продажа бастарда в рабство теперь незаконна! И если добиться отмены этого положения, громкой отмены, то можно попытаться использовать это как повод для пересмотра дела Гаора. Здесь, правда, нерушимой стеной стоит принцип: закон обратной силы не имеет! Но... посмотрим.
Что нужно сделать, чтобы все говорили только об одном, больше ни на что не обращая внимания? Правильно: объявить это тайной, секретом и допустить небольшую утечку информации.
Венн с удовольствием следил за горячими спорами и обсуждениями проблемы бастардов. Самое главное: идея о преступном разбазаривании человеческих ресурсов не забывалась и не исчезала под грудой словесной шелухи. Бастардов, младших сыновей и их потомков намного больше, чем наследников, так что заинтересованных в этом законе тоже намного больше, чем противников. Как говаривала нянька: "Дитю ляльку, а детине цацку". В последний раз он это от неё услышал, купив себе мотоцикл. Смешно вспомнить, как он его чистил, разбирал, регулировал, холил и лелеял. Вот и подкинем обществу, тому же великовозрастному обалдую-детине, цацку - закон о бастардах. И многое, куда более важное пройдет незамеченным.
Ведь Рабское Ведомство зашевелилось! Начало "некоторые изменения в правилах и нормах содержания". Интересно, хоть кто-нибудь, кроме него и нескольких посвященных в некоторые детали и аспекты процесса, понимает, что происходит?
День за днём, день за днём, день за днём... Но дни стали разнообразнее. Седой вдруг с изумлением обнаружил, что оказанные его бригаде послабления потихоньку стали распространяться и на остальных. Тихо и поначалу малозаметно стал меняться паёк. Во всяком случае, порции стали больше, не только его, но и парней перестал мучить почти постоянный голод. И меню стало разнообразнее. Появились памятные по детству рисовая и овсяная каши, мяса стало больше. Но этому можно было ещё найти какое-то понятное объяснение. Скажем, начальник снабжения перестал воровать отпускаемые на питание рабов средства. Маловероятно, но почему бы и нет? Но сегодняшнее...
... Смена прошла обычно, без каких-либо экстремальных ситуаций. Поработали, позанимались, поработали, всё убрали, хотя вряд ли без них кто зайдёт, и спустились вниз. И едва после обыска вошли в коридор, как к нему кинулась Старшая по кухне.
- Ну, наконец-то! Мы уж заждались тебя!
Седой даже опешил от неожиданности.
- А чо?
- Чо случилось?! - сразу заволновались парни.
- Сломалось чо?
Старшая нетерпеливо отмахнулась от них и потянула Седого за рукав.
- Давай, Седой, ты у нас самый умственный.
И хотя звали его одного, но парни, разумеется, пошли за ним. В кухню их не пустили, и они остались стоять в дверях, а за ними быстро накапливалась толпа заинтересованных.
Проблема оказалась в большой коробке, полной небольших бумажных исписанных пакетиков, пахнущих... Он сначала даже не поверил себе и, прочитав надпись, удивлённо присвистнул.
- Это сушёные овощи, - объяснил он столпившимся вокруг него женщинам из кухонной бригады. - А это грибы. Тоже сушёные.
- Навроде этих... конценов?
Концены? А, понятно, концентраты.
- Да, - кивнул Седой и стал медленно и чётко читать инструкцию по приготовлению.
Горячая вода была, её тут же отлили в маленькую кастрюльку, вскипятили, всыпали в кипяток овощной и грибной пакетики, подержали пять долей под крышкой - в коробке нашлись песочные часы! - и сняли крышку, выпустив горячий пахучий пар.
- Мать! Жрать давай! - заорал бригадир литейщиков.
- Мать, хоть нюхнуть дай!
- Грибы, паря, однова сдохнуть, грибы!
На кухне началось нечто неописуемое: срочно кипятилась вода в большой кастрюле, Седой объяснял устройство и назначение песочных часов, Чалый рассчитывал, сколько пакетиков на какую кастрюлю сыпать, допущенные к коробке как самые грамотные Чеграш, Гиря, Зима и Лутошка сортировали пакетики, раскладывая их по другим коробкам, поменьше, тут же громко обсуждали, как бы эти коробки пометить, советовали сыпать всё подряд, рассказывали, каки грибы с маткой собирали, решали, варить ли их хлёбовом, али отварить да в кашу засыпать и перемешать для скусу... Ужин безнадёжно запаздывал, но это уже никого не волновало.