- Молчи, - ответил Гаор, обхватывая его сбоку за спину и закидывая его руку себе на плечи, - держись за меня.
Старший дёрнулся.
- Держись, - повторил Гаор, - я знаю, что делать. Пошли.
Он повёл тяжело оседающего, обвисающего на нём Старшего через всю спальню в уборную, ногой пнув по дороге койку Махотки.
- Ты чего?! - выскочил из-под одеяла голый Махотка.
- Тихо! - гаркнул на него шёпотом Гаор. - Помоги.
- А...?
Гаор бешено поглядел на него, и Махотка немедленно заткнулся и встал с другой стороны, подперев Старшего своим телом.
В уборной Гаор, быстро сдирая со Старшего испоганенную рубашку, шёпотом скомандовал.
- Кружку, соль и ложку тащи, живо!
- Чего? Да где я тебе...?
Гаор бешено выругался.
- ...где хочешь! Но чтоб было!
Что-то в его голосе было такое, что Махотка мгновенно исчез, получив вдогонку.
- И не звони!
Гаор помог Старшему сесть на пол.
- Не ложись только, и дыши, глубже дыши, не смертельно, знаю.
В уборную влетел Махотка с пачкой соли, кружкой и ложкой в руках.
- Старшего держи, чтоб не лёг, - распорядился Гаор, отбирая у него принесённое.
Раковин в уборной не было, а бежать в умывалку долго. Гаор снял крышку с унитазного бачка и зачерпнул воды, вода что здесь, что в умывалке одна, знаем. Быстро разболтал полную с горкой ложку соли и склонился над Старшим.
- Пей. Давай, Старший, пей, пока нутро не сгорело.
- Может, Матуху позвать, - шёпотом предложил Махотка, поддерживая давящегося рассолом Старшего.
- Ещё матерей беспокоить, - отмахнулся Гаор. - Сами справимся. Ну, Старший, давай. А ты вторую кружку так сделай.
Черпать из унитазного бачка Махотка не стал и побежал в умывалку, а Гаор помог Старшему встать и нагнуться над унитазом, нажал ему на живот.
Солевой раствор сработал, и Старшего вырвало отвратительно пахнущей чёрно-зелёной смесью. Рвало его долго. Сзади сопел с кружкой наготове Махотка.
Когда приступ закончился, Гаор снова усадил Старшего на пол и взял у Махотки кружку.
- Пей, Старший, надо, чтоб до конца прочистило.
Старший отпил, страшно скривился, но проглотил.
- Махотка, воду спусти, - распорядился Гаор, - а то не продыхнуть.
- Рыжий, - шёпотом спросил Махотка, выполнив приказ, - а чего это?
- То самое, - сердито ответил Гаор. - Сколько стаканов, Старший?
- Три, - сипло ответил Старший, - последний насильно вливали.
- Ты пей, пей. Силён ты, Старший. Меня на втором вырубало. Допил? Давай по второй. Махотка, ещё одну делай.
Гаор подозревал, что, конечно, многие, если не все, не спят, но в уборную никто не заходил, и из спальни не доносилось ни звука. Старший сам встал и наклонился над унитазом.
На этот раз приступ длился недолго, и такого запаха уже не было. Махотка вернулся с третьей кружкой.
- Сколько влили, столько и вынем, - объяснил Старшему Гаор, всовывая ему в руки кружку. - Пей, Старший. А ты, Махотка, иди, ложись, спасибо, дальше без тебя. И никому ни звука, понял? - закончил он почти весело, - а то сам всё тебе оторву, и девки не нужны будут.
Махотка посмотрел на Гаора и повернул к двери, столкнувшись с Матухой, с наспех закрученными на макушке волосами и в одной мужской рубашке на голое тело.
- Что тут у вас?
- Ты разбудил?! - вызверился на Махотку Гаор.
- И без него хватает, - отмахнулась Матуха, требовательно глядя на них. - Ну?!
Старший, давясь, пил рассол и потому только мотнул головой на Гаора, дескать, он объяснит.
- Напоили его, - нехотя ответил Гаор и, так как Матуха по-прежнему смотрела на него, стал объяснять. - Это капральская смесь. Мешают водку с перцем и ружейным маслом, ну и ещё что под рукой. Если не вынуть, может нутро сжечь. Противно, но если сразу вычистить, то не смертельно. Знаю я это, и что делать знаю. Потому и не стал звать.
Матуха кивнула, неотрывно глядя на него.
- А сейчас чем поишь?
- Тузлуком, - оторвался от кружки Старший, - уйди, Матуха, меня сейчас опять вывернет, не могу при тебе, уйди.
Увидев, что он допил, Гаор шагнул к нему и отобрал кружку.
- Не держи в себе, давай. Махотка, здесь ещё? Тогда чистой воды принеси. Ополосни только.
Гаор сунул Махотке кружку и встал рядом со Старшим так, чтобы загородить его от Матухи.
- Давай, Старший, не видно тебя. Пошёл, - и уверенно взял Старшего за плечи, чтобы помочь, если что.
Матуха молча стояла у дверей и смотрела на них.
Когда приступ закончился, Гаор взял у Махотки кружку и дал её Старшему.
- Рот прополощи и горло. Чтоб не щипало.
- Откуль знаешь? - спросила Матуха.
- Поили, - кратко ответил Гаор и, вздохнув, стал объяснять, - шутка это армейская. Это ещё ничего, бывает и похлеще шутят. Над рядовыми, над новобранцами...
- И сам поил? - вдруг спросил Старший.
- А за это и врежу, - сразу разозлился Гаор, - и что ты Старший, не посмотрю. Сволочью я не был, хоть и сержант. Это старослужащие любят, а на фронте за такие шутки быстро расплачивались.
- Ладноть тебе, - спокойно сказала, Матуха, - развоевался. Старший, ты как?
Старший выплюнул последнюю порцию и, перевернув вверх дном кружку, потряс ею над унитазом.
- В порядке я, - ещё сиплым, но уже уверенным голосом ответил он. - Значит, это они шутят так, говоришь?
Гаор кивнул.
- Сволочь эта там была? - спросила Матуха.
- Не было его, - ответил за Старшего Гаор.
- А это откуль знаешь? - спросил Старший.
- Ты б тогда не вышел оттуда, - усмехнулся Гаор. - Они масло из оружейного шкафчика доставали? На стене у них, так?
Старший не слишком уверенно кивнул.
- Ну вот, с маслом бутылка круглая, а там ещё две стоят. Одна квадратная, она с эссенцией, концентрат, его глотнёшь, тебе пищевод выжжет, трое суток умирать будешь, и не поможет ничего, там уже только операция, а кто тебя на неё повезёт. А ещё одна, маленькая, треугольная, это чтобы даже в темноте на ощупь не перепутать, она с королевской водкой, кислотная смесь, железо разъедает, там сразу смерть. Он бы тебе этого намешал.
- Рыжий, - вдруг вмешался Махотка, про которого они все даже забыли, - а ты всё это откуль знаешь? Ну, про бутылки.
Гаор невольно рассмеялся.
- Я ж служил. Фронт да училище, это... - он даже запнулся, считая, - я выходит, пять да восемь, да четыре, семнадцать лет в армии, вот и знаю всё про это.
- Ладноть, - сказала Матуха, - обошлось и ладноть. Завтра тебе, Старший, травки заварим, чтоб нутро не болело, а сейчас спать идите.
Она повернулась и вышла, ловко вытолкнув перед собой Махотку и оставив их вдвоём.
Они стояли и молча смотрели друг на друга. Оба высокие, полуголые, и очень похожие сейчас. Старший вдруг протянул правую руку и положил её на левое плечо Гаора. Гаор понял, что это начало какого-то обряда и растерялся. Старший понял его растерянность и сказал.
- И ты так же.
Гаор повторил его жест.
- Плечо к плечу, - тихо сказал Старший.
И Гаор, уже начиная догадываться, эхом повторил за ним.
- И сердце к сердцу.
И когда Гаор повторил эти слова, Старший притянул его к себе так, что они соприкоснулись левыми сосками. Там, где сердце - понял Гаор.
Подержав его так с мгновение, Старший легко и необидно оттолкнул его от себя, огляделся и поднял с пола свою рубашку, повертел в руках.
- Вот... - выругался он, - совсем новая ведь. К празднику как раз получил. Отстирается, не знаешь?
Гаор пожал плечами.
- Смотря чем стирать. Бывало и не отстирывалось. Сколько бутылок мешали?
- Сначала пять, а потом... хрен их знает, у меня чегой-то с глазами началось.