Время уже обеденное, гасятся и растираются в пыль окурки, встают, отряхивая, оправляя комбезы. Гаор ещё раз оглядел пустую пачку.
- А то попробуй, - сказал Волох, - седни без обыска заходим.
- Ты, паря, только с глаз убери, - посоветовал ещё кто-то.
И увидев, как он ловко упрятал её под комбез, одобрительно хмыкнули.
- Умеешь.
В праздник да ещё днём запускали и впрямь без обыска, даже не пересчитывая, и Гаор в спальне сразу перепрятал пачку в тумбочку, под пайковую коробку. Была у него одна мыслишка, но... вот когда получится, тогда и получится, а пока комбез на крючок и в умывалку бегом, обед уже на столе. А солнце высоко, он его и после обеда прихватит, и надышится и... да нет, турника ему сегодня хватит.
О его походе за косынкой больше трещали за женским столом, а за мужским больше обсуждали, чего он за такое с Кисы получить должон. И дразнили Махотку, пока Старший не рыкнул.
- А ну угомонились, он же дурак, тоже полезет куда.
- Не полезу, - буркнул Махотка, обиженно глядя на Гаора, - я не такой. Мне это по хрену.
После обеда, когда Гаор со всеми одевался опять на выход, Старший подозвал его.
- Мотри, не глупи так. Ты не видел, а сволочь эта выцеливала тебя из пистоля.
- Так, - кивнул Гаор. - Понятно. А чего не выстрелил?
- Хозяин у него пистоль отобрал. А дважды не везёт.
- Спасибо, - улыбнулся Гаор, - я осторожно.
Старший вздохнул, почесал в затылке и... окликнул Асила.
- Ты наверх? Пригляди за этим... а то умеет вляпываться дурак. Двадцать пять уже у него есть. Того и гляди, ещё наработает.
- Пригляжу, - кивнул Асил, внимательно глядя на Гаора.
Гаор невольно поёжился.
Солнце уже клонилось, сильнее пахло землёй и странно приятной сыростью. Перед тем, как спускаться вниз, Гаор снова взглядом проследил свой путь к эмблеме и обратно и удивился: как это он не навернулся? Да, дуракам везет да по-дурацки. И Киса эта ему не нужна, не будет он с малолеткой связываться, и двадцать пять "горячих" сейчас получит. Но что же ему с этой сволочью спецурной делать? Тесно им на одной земле становится.
После ужина Гаор переоделся, оставив только штаны и рубашку на голое тело, и пошел к надзирательской. Дверь была полуоткрыта, и он просто встал перед ней, не зная, что ему делать: стучать или сразу заходить, или ещё как. Жалел, что не спросил у Старшего, но уходить и возвращаться не хотел: могут и прибавить.
Его довольно быстро заметили.
- Ага, явился, заходи.
Гаор осторожно переступил порог. До этого он бывал в надзирательской только на выдачах, а сейчас... столы стоят по-другому, вдоль дальней стены две койки, рядом на маленьком столике электрочайник, какая-то снедь в кульках, армейские кружки... всё это он быстро осмотрел исподлобья, опасаясь поднять глаза и схлопотать за "наглость".
-Ну и сколько тебе положено?
- Двадцать пять "горячих", господин надзиратель, - ответил Гаор, не поднимая глаз.
- А за что?
- За глупость, господин надзиратель.
Один из надзирателей засмеялся и отошёл куда-то ему за спину. Обернуться Гаор не посмел.
- Тогда всё правильно. Вас, дураков волосатых, только так и можно учить, до вас всё только через задницу доходит. Ну, давай, рубашку на голову, штаны спускай и становись.
Дубинкой ему указали на торец одного из столов. Гаор подошел к нему, как велено, задрал себе на голову рубашку, оголяя спину, расстегнул и спустил штаны, вернее, они сами упали к его ногам, встал "столиком", упираясь ладонями.
- Ну, - надзиратель даже поплевал себе на ладони, перехватывая дубинку. - Считать не надо, волосатик, не труди мозги, их у тебя всё равно нет, с этим я и сам справлюсь.
О чём это он? - удивлённо подумал Гаор, слушая гогот второго надзирателя и свист разрезаемого дубинкой воздуха.
Дубинка ложилась звучно, но неожиданно мягко, и больше приходилось по ягодицам, чем по спине. Счёт про себя Гаор всё-таки вел и, получив последний удар, по возможности, незаметно перевёл дыхание. Но выпрямился только после приказа.
- Чего ждёшь? Одевайся давай, а то выставил свою задницу.
Гаор осторожно выпрямился, подтянул и застегнул штаны, опустил рубашку. Ну, теперь отпустят или что своё, сверх хозяйского приказа придумают?
- Десантура или горные егеря? - спросил второй надзиратель.
Он, пока напарник бил Гаора, успел заварить чай и теперь сидел на койке с дымящейся кружкой в руках. Дубинка лежала рядом.
- Пехота, господин надзиратель, - ответил Гаор.
- А где так лазить навострился?
У Гаора невольно дрогнули в злой насмешке губы, но ответил он прежним равнодушно почтительным тоном.
- В Чёрном Ущелье, господин надзиратель.
Надзиратели переглянулись. Бивший Гаора подошёл к столику с чаем и наполнил ещё одну кружку, потом достал из заднего кармана плоскую фляжку, отвинтил колпачок и налил себе и второму, молча подставившего свою кружку. Запахло спиртным. Водку с чаем пьют - понял Гаор - так её меньше уходит, и запаха такого нет. Уйти ему пока не разрешили, а попросить разрешения он не рискнул. Своё он получил, а чужого ему не надо.
- Ну и стоило там корячиться, чтоб сюда попасть? - спросил вдруг один из надзирателей.
"Я ни туда, ни сюда не просился", - мысленно ответил ему Гаор, продолжая молчать. Надзиратели снова переглянулись, и бивший небрежно махнул ему.
- Ступай.
- Мы тоже там были, - сказал ему уже в спину второй.
Гаор не обернулся, выскакивая в коридор.
- Ну? - встретили его.
- Баранки гну, бубликом завиваю, - ответил Гаор уже усвоенным присловьем. - Сколько дали, столько и получил.
- Обошлось и ладноть, - кивнул Старший, - давайте, мужики, отбой скоро.
- Рыжий, - сунулась к нему Киса, - ты куды сейчас?
Гаор сверху вниз посмотрел на неё и усмехнулся. Вот дурёшка зелёноглазая на его голову.
- А чего после двадцати пяти "горячих" делают? Не знаешь?
Киса растерялась и не ответила, а Гаор, обойдя её, ушёл в мужскую спальню. Теперь в душ и спать. Только спать, ничего ему больше не надо. Ноют натруженные мышцы, слегка саднят следы ударов дубинки, хотя избили его, надо признать, "для близиру".
Он вымылся под душем, проверил и приготовил всё на завтра, сбросив грязное бельё в ящик, осмотрел рубашку и штаны - хорошо, кожу ему не порвали, кровью нигде не запачкано, но воротник сильно засалился, надо бы постирать, пуговицы сидят крепко, комбез у него в порядке, ботинки, чёрт, носки как быстро продираются, попросить, что ли, у Матуни портянки, многие, он видит, их в ботинки наворачивают, их и стирать легче...