— Да? Этого я не знал. Думал, что на мои слова просто не обратили внимания. Но тем лучше. Значит можно организовать переезд детей, раз они до сих пор никому не нужны.
— Ну что вы, Алекс. У нас ненужных нет. Но согласиться с вашим предложением мы можем лишь при условии переезда детского дома целиком, с персоналом.
— А персонал согласится на такой переезд? Не хотелось бы разбираться с возмущением, когда они поймут куда попали.
— Переживут. Впрочем вы правы. Ни к чему создавать проблему на ровном месте. А в таком контексте, и старших ребят надо брать только после внятного согласия.
В результате этой беседы, мы решили, что я построю у себя три дома для переселившихся сирот. Обеспечу их едой и одеждой. Для начала будет триста детей. Для их обучения я построю школу, а учителей предоставит КГБ, после отбора по выработанным мной критериям.
Дома, для детей, я решил ставить не простые, они будут выглядеть как сказочные замки. А вот школа будет типовой. Обучение предполагалось на русском, и я был не против этого. Вообще, надо будет ограничить общение детей со своими британцами, чтобы морально-этические нормы ребят были русскими. Английский язык тоже будет изучаться, и достаточно углублённо. Вообще, я надеюсь, что мои переселенцы захотят отдать своих чад в эту школу, за неимением выбора, а русские сироты привьют им свои ориентиры. В итоге должно получится двуязычное общество, с социально ориентированными ценностями. Надо будет еще выработать механизмы поддержки таких людей, в неизбежных конфликтах с людьми потребительского общества. И обязательно продумать, как не допустить детдомовской дедовщины.
Магия — замечательная вещь. Особенно когда не пытаешься построить несокрушимую крепость, а всего лишь красивое здание, для проживания сотни детей с воспитателями. Уже через неделю стали прибывать первые ребята, и тут же включаться в процесс обживания нового дома. А через месяц начались посадочные работы.
Ребята ходили малыми группами, и садили семена. Схему посадок и порядок действий они выучили, поэтому с первых же дней сажали по двадцать-тридцать деревьев.
Углекислого газа в атмосфере было с избытком, воды тоже теперь хватало, по крайней мере — местами, а удобрения, заряженные магией природы, вносились при посадке, от этого темпы роста были бешенными. Правда едва зелень проклюнулась, появилась другая проблема — стал проседать магический фон. Ну, для решения этой проблемы, достаточно было повторно ненадолго открыть портал между солнцем и ядром Марса. За одно ученые сделали дополнительные замеры, необходимые для наладки автоматизации работы порталов.
За конец осени и зиму, вокруг Алемара появились множество рощ, благодаря которым, мы перешли на самообеспечение города кислородом.
А в Хогвартсе канон шел своим чередом. В ноябре Гарри написал, что кто-то, в Хеллоуин, напал на портрет Полной Дамы, и ученики ночевали в Большом зале. Ну, про дементоров он писал и ранее, хотя мы об этом уже и так знали. Ну, и вполне ожидаемый вопрос про Сириуса Блэка.
В ответ на него, мы с Лили написали каждый свое письмо. Мать Гарри не скрывала его от меня, и я увидел, что она отписалась общими фразами. Мол Сириус был другом его отца, и никто даже предположить не мог, что он так поступит. Похоже, что женщина до сих пор не определилась со своим отношением к тем событиям.
«Гарри, — написал я, — я с Сириусом был совсем не дружеских отношениях. Он был хулиганом из богатой семьи — как если смешать близнецов Уизли и Драко Малфоя. Его интересовали лишь его друзья и вражда с домом Слизерин. Многие в школе считали его невыносимым. Но вот в чем я уверен, так в том, что он был верен тем, кого считал своим. А твой отец определённо был своим. Так что в ситуации с тем Хэллоуином — всё не так однозначно. Я считаю, что Сириус виноват, но не в том, в чем его обвиняют. Тем не менее, старайся избегать встречи с ним. По крайней мере, до тех пор, пока я не поговорю с этим кадром».
Мой совет, избегать встречи с беглым зэком, насколько я понял Поттера, входил в противоречие с его обострённым чувством справедливости. Он и так уже начал понимать, что с тем Хэллоуином что-то не так, а я ещё добавил ему уверенности в этом. Значит он, не смотря на то, что у него есть взрослые, на которых он может опереться, не оставит попыток разобраться в этом деле. Пусть и не с канонной целью мести, а потом попыткой сохранить близкого друга отца.
31 января 1994
Сон отпускал меня мягко, лишь лёгкий головная боль, от выпитого вчера, доставляла дискомфорт. А, нет. Ещё затекла левая рука, и мочевой пузырь сигнализирует о переполнении. Надо прогуляться.
Однако, едва я попытался встать, дала о себе знать причина, из-за которой затекла рука. На мою попытку освободить её, я услышал громкое, недовольное сопение. Нет, дорогая, я бы полежал, но надо сходить в уборную. Улыбнувшись, я приоткрыл глаза, и увидел рыжую макушку. Улыбка сразу увяла.
Как это? Откуда здесь Лили?
Маша меня убьёт!
После последней мысли, я стал вспоминать, что было вчера, хотя и началось все с Нового Года.
— Дорогие, дамы, — начал я тогда, держа бокал в руке. — Уходящий год был тяжёлым, но мы его пережили с немалым прибытком…
Моя предновогодняя речь перед двумя женщинами не была длинной. Но не потому, что сказать нечего. Просто я постарался быть кратким. Сказал про достижения каждого в уходящем году, про ожидания от наступающего.
Потом было застолье, алкоголь и танцы. В какой-то момент, я заметил, что меня откровенно хотят напоить. На это я посмеялся, мол, с моей чувствительностью к алкоголю, надо выпить раз в десять больше. Женщины похихикали, а я насторожился — с чего бы им меня доводить до состояния опьянения? Через неделю, когда женщины начали варить зелье, вопрос стал ещё интереснее. Сначала, конечно, я подумал, что это очередные уроки, теперь по зельеварению, но то, что работала не Маша, а Лили, заставило меня полюбопытствовать.
Дом-артефакт с легкостью помог мне заглянуть в рабочий журнал в зельеварне, и то, что я там увидел, заставило насторожиться. Рецепт зелья повышающего чувствительность к алкоголю. Похоже, что они не оставили намерение напоить меня. Но зачем?
Ладно, посмотрим по ходу дела. Всё равно, даже если я напьюсь в хлам, остается окклюменция. С её помощью я могу абстрагироваться от воздействия спирта, и нарушить планы мошенниц. Но торопиться с выводами не стал, вряд ли у них плохие намерения.
Зелье мне подлили на праздновании дня рождения Лили. И вновь стали подливать вино. А я пил. К тому же от женщин не чувствовалось никакой агрессии. Только веселье интерес и нетерпение. Словно они задумали шутку.
Это позволило мне немного расслабиться, и потанцевать с дамами.
— Алекс, — обратилась ко мне рыжая, когда мы кружились в танце, под наблюдением Маши. При этом она не выражала недовольства, скорее ее взгляд, к моему недоумению, можно назвать умилением. — А ведь раньше, моя попа была маленькой, я даже комплексовала по этому поводу. Признайся, это твоя заслуга, что она теперь такая?
— А чья же ещё? Я ещё в детстве заметил, что с ней у тебя не всё в порядке. А когда взял в руки кости твоего тазобедренного сустава, то увидел патологию, и исправил ее. А потом осталось только придать правильную форму растущей плоти. И вуаля, красивая и сексуальная попка готова.
Лили захихикала. А мои руки продолжали лежать на тонкой, подростковой талии. Вместе с этой деталью, великолепная попа и крупная грудь смотрелись бесподобно. Я гордился своей работой, и, при этом, она манила меня. Притягивала взгляд, звала прикоснуться.
— А ты не хочешь снова взять в руки мой… тазобедренный сустав?
Её слова ввели меня в ступор. И появилось смутное понимание происходящего.
Мы остановились. Лили все ещё была в моих объятиях. Я виновато посмотрел на Машу, и попробовал отступить, но рыжая не отпускала. Моя жена, поняв, что что-то случилось, подошла к нам.
— Ты сказала?
— Пока не успела.
— Дамы, вам не кажется, что ваши игры могут зайти куда-то не туда. Давайте выкладывайте, что вы задумали.
Лили попыталась что-то сказать, но Маша её остановила.
— Я тебе сразу сказала, что не надо сравнивать Алекса с другими мужчинами, которые не могут удержать свой хер в штанах, и лезут к тебе с непристойными предложениями.
— Так вы решили проверить меня. Буду ли я изменять Мэри?
— Нет, Алекс, — сказала Маша. — Мы решили подпоить тебя, и соблазнить на секс с Лили.
— Но ведь, у неё, до сих пор работает клятва верности Джеймсу.
— Нет, Алекс, — взяла слово Лили. — Поверь мне, давший клятву чувствует кому хранит верность. И в моем случае это не Джеймс. А ты.
— Но как?
— Я в таких делах не разбираюсь, но предположу, что тут сыграло много факторов. Таких как то, что ты Поттер. То, что мой сын фактически воспринимает тебя как отца. То что ты вытащил меня с того света, и заботишься не меньше чем о своей жене. И, наконец, что ты сказал, когда ввел меня за руку в свой дом?
— Мой дом — твой дом. Здесь ты получишь заботу и защиту как часть семьи.
— Вот! — подняла указательный палец рыжая. — Это часть кельтской супружеской клятвы.
— А ты пообещала заботится о благе дома.
— Это тоже часть клятвы. Но этого хватило.
— Маша? — посмотрел я на улыбающуюся жену.
— Я знаю всё это. И согласна.
— Но, почему?
— Мы подружились. А тебя подолгу не бывает дома. А что до постели, то, прости, но тебя для меня бывает много, — Мэри сделала большой глоток. — Нужна помощница.
— Опять?
— Что опять?
— Ничего. Мне надо подумать, — не говорить же ей про Вику и Надю. А нынешняя ситуация хоть и похожа, но отличается тем, что мой отказ обречёт Лили на одиночество. Она уже привязана.
— У меня же нет выбора?
— Есть. Прогнать Лили.
— Ну да. Прогнать твою подругу. И самолично устроить разлад в семье. Не скрою, Лили меня привлекает со школы. А ты не будешь ревновать?
В итоге женщины получили мое согласие. И полночи благодарили меня.
Я блаженно улыбнулся, и ужом выскользнув из постели направился спасать пузырь.