— Надо уходить, — один из склонившихся над лежащим поднялся на ноги, — эта тварь не врет, иначе все погибнем.
— Я не брошу его, — огрызнулся второй склонившийся.
— Тогда не выживет никто, нам действительно надо двигаться, — это сказал человек со сломанной ногой.
— Он живой, он выживет, — не сдавался, молодой, как я рассмотрел, парень.
— Единственное что мы можем, это спрятать его, в надежде, что проглот не достанет.
— Нет, я не…
Все люди выглядели совсем не первой свежести. Одежда порвана, лица помятые, у всех есть раны на теле. Кто они такие я не знал, но, увиденного мне хватило. Почему — то вспомнилась вторая мировая, там тоже, вот так же люди погибали, но не сдавались, шли на жертвы и не бросали своих товарищей в беде. Они были такими же как я, они были русскими. Именно поэтому я без колебаний шагнул вперед и мой голос прервал спор.
— Я о нем позабочусь, а вы идите, — жестко и сухо сказал я.
Разговоры смолкли и на меня уставились четыре пары глаз, упс, нет, только три пары и один, у одного из людей не было одного глаза. Они не стали задавать глупых вопросов о том, кто я такой и откуда. Я в свою очередь заметил то, что было скрыто от меня кустами — большого размера неизвестную птицу, с которой, видимо, и была драка.
Ко мне направился всего один человек, самый старший, как я заметил. Двое остальных помогли подняться человеку со сломанной ногой и за несколько секунд были готовы идти. Я поразился такой настойчивости.
— Меня зовут Лопак, — заговорил подошедший, — если ты можешь помочь, то унеси юнца подальше, скоро здесь будет проглот.
— Доведи его до Града охотников. Там найдешь фермера Шпака, он отблагодарит, — вспыльчиво выкрикнул малой, что не хотел оставлять раненого. Лопак зло взглянул на него, и я мог его понять, спасаю ведь не ради вознаграждения.
— Где я могу найти потом вас? — только и спросил я.
— Нас ты уже не найдешь, — хмуро ответил Лопак и отвернулся. Вся четверка, не оглядываясь, поспешила прочь.
Первым делом я склонился над пострадавшим. Ранен он был серьезно, в бок, живот, бедро и шею, это если не считать неопасных ранений. Но кровь, на удивление, не шла. На груди у юнца (не то что бы юнца, но младше меня уж точно) я заметил сияние дмома, значит, надежда у него есть, если есть нужные модификаторы.
Тут подал знак мой песик и я посмотрел куда он указывал. По пустыне в нашу сторону двигалось нечто большое, амебоподобное, противного зеленого цвета, и опасностью от этого разило нешуточной. Вот ты какой… долбанный проглот.
Подхватив ставшее легким тело (ставшее, из — за моего модификатора силы) я припустил бегом как спринтер. Ноги вязли в песке, как будто он не хотел меня отпускать. Но я был настойчив и всякий раз вырывался.
Бежал я целенаправленно, к скалам, видневшимся вдали. Бежать до них, правда, пришлось почти час, и это при хорошем беге, так что ощутимо вымотался. В скалах, к моему великому счастью, быстро отыскалась подходящая пещера, где я и решил остановиться.
Судя по всему, проглот закусил убитой птичкой и потерял меня из виду, это обнадеживало. Пару глотков из бурдюка хватило, чтобы почувствовать себя свежее, да и раненый стал подавать больше признаков жизни (а вот как он пережил бешеную скачку, вообще не понимаю).
— Песик, а что у нас есть в аптечке? — следовало заняться ранами пострадавшего. Песик отзвался быстро, из медальона опять потянулись знакомые мне бинты и зеленое облако, облепившее юнца от бёдер до головы.
— Сойдет, — кивнул я, а пока следовало убедиться в безопасности пещеры.
Почти час я сидел в ожидании, не припрется ли проглот сюда, может он следы читать умеет, или у него нюх. Но всё обошлось. Я уже было расслабился, когда заметил, что по моему подопечному кто — то ползет. Я подумал на своего песика, но потому увидел, что не он. Это тоже был зверёк, размерами с моего песика, но другого вида. Шел он неуверенно, шатаясь, но упорно куда — то шел. Остановился в районе шеи и впился в нее. Точнее это я подумал, что он впился в шею, когда же я подскочил, то увидел, что зверёк вцепился в тонкую проволоку, идущую вокруг шеи пострадавшего и на которой висела ромбовидная пластинка.