Взглянув на темный узкий залив, он увидел вдалеке лишь камни, на которых виднелись жалкие обломки: все остальное пошло на дно.
— Где все мои товарищи?! — вскричал он. — Где дружина моя?! Неужели всех сгубило проклятое чудище?
Бор зашагал вдоль берега в надежде отыскать хоть кого-нибудь из своих и, поднявшись на камень, обнаружил, что находится на мысу. Он уже разогрелся от ходьбы, и кровь быстрее побежала по жилам. В этот момент в глаза ему бросился странный знак, выложенный из светлых камней неподалеку от него, на самом берегу пустынного холодного залива… Это была бесконечная спираль лабиринта, казалось обозначавшая самое удобное место для причаливания корабля. Знак настолько древний, что даже лишайник успел всползти, осесть, расселиться на белых камнях…
Непонятное любопытство смутной силой подталкивало его подойти поближе, рассмотреть эту спираль; ее рисунок, казалось, втягивал в себя. Только когда он оказался совсем рядом, странное воспоминание чуть шевельнулось в нем, заставив поднять корону, которую он держал в руке, и надеть на голову.
Мгновенно точно задернулась перед ним темная завеса, сотканная из ячей мрака. Она колебалась над камнями, образуя бестелесую сеть, один вид которой привел бы в трепет менее смелого человека, если бы он ее мог увидеть. Конунгу оставался лишь шаг, чтобы запутаться в ней. Он понял: колдовство бесконечного узора, похожее на то, что лишало воли людей, попавших к ведьмам Изкара, привлекло его сюда. И в памяти всплыли рассказы о ловушках, созданных древними колдунами из обрывков сетей Морены…
Он обошел каменный лабиринт стороной. И внезапно увидел торопящуюся к нему знакомую фигуру.
— Бор! Хорошо, что ты не сунулся в каменную плетенку!
— Гунн, дружище! Как я рад, что с тобой ничего не случилось! — закричал князь, раскрывая объятия.
— А что со мной могло приключиться? Промок только слегка. Я не думал, что ты пропал. Однако, увидев тебя случайно в этом опасном месте, кинулся наперерез, чтобы предупредить, но, к счастью, мое опоздание не оказалось роковым.
— А что это за место такое?
— Тебе эта каменная спираль не напоминает вершу для рыбы, которую рыбаки, случается, плетут на мелководье?
— Да. И странную темную сеть увидал я над нею с помощью венца.
— Ты уберегся от большой опасности. Слыхал я, что на этом берегу — там, где удобно было причаливать, ставили древние тундарские колдуны верши на людей! Жертвы им нужны были для Рота-Мублена и других темных богов. Не вырваться было из них, ибо колдуны находили и использовали для постройки зацепившиеся за скалы обрывки сети Морены, которую не в силах разорвать ни один смертный! Ушли они отсюда, пропали, а ловушки стоят. Я приметил эту издалека, потому что знал об их существовании и велел обходить всем десятой дорогой.
— А кто еще спасся?! — взволнованно воскликнул князь, услыхав последние слова.
— Многие: Айсат, девушка, шестеро дружинников. Еще одного, я видел, раздавило, а трое пропали, наверное утонули, оглушенные.
— Жаль их! Есть ли оружие? — спросил князь, увидев топор на поясе воина.
— Да, часть спасли, потому что нос ладьи утонул не сразу. У меня твой этелькузский щит оказался…
— Это хорошо. Ну, веди меня. Пока живы — будем идти!
Они двинулись через камни и скалы и скоро оказались в небольшой лощине. Здесь были все спасшиеся. Нюбюи с радостным визгом повисла на шее Бора. Она была поцарапанная, в порванной одежде, но глаза ее лучились счастьем. Все обнялись.
— Завтра уходим к Войкару, — сказал конунг. — Сколько отсюда, как думаешь, Гунн?
— Полагаю, не менее дневного перехода.
— Хорошо. Есть какая-нибудь еда для меня?
— Вот. — Айсат протянул мешок, в котором было несколько кусков вяленого мяса, богатырь накинулся на еду точно голодный зверь. Тем временем смеркалось, и все были рады теплу небольшого костра, который развели, срубив несколько кривых елок.
— Я покараулю первым, — сказал конунг, усаживаясь в стороне от огня, чтобы видеть в темноте.
На рассвете они вышли в путь. Поодаль от берега сосны и ели, неприветливо шумевшие, становились гуще, но ни деревень, ни заимок по пути не попадалось. Однако эти места не были совсем безлюдны. Из-за нагромождения глыб за ними наблюдали несколько рослых молодцев.
У молодцев имелись кони, доспехи, оружие. Звали их «бортедры» — «опустошители». Они принадлежали к отобранной гвардии Чернобога, действовавшей там, где требовалось не колдовство, а обычные сила и свирепость.