У самых ворот они наткнулись на тело какого-то несчастного застигнутого навьями на улице. За воротами с южной стороны на них навалилось сразу несколько десятков детей мрака, и они вынуждены были быстро отступать.
— Они теснят нас на дорогу к Тундар, на засаду! — крикнул Бор, размахивая клинком. — Надо прорываться к озеру, над водой они будут не страшны!
Преследуемые жуткими воплями и плясками извивающихся огнеглазых навий, они свернули к берегу. Однако, пробежав немного, увидели прямо перед собой темный силуэт скалы, на которой находилось капище Дьес Эмэгэт. Здесь нежити не было — возможно, ей внушал страх войкарский звенящий идол.
Ужаленный навьем дружинник покачнулся и упал ничком. Когда к нему наклонились, он уже не дышал: трупный яд вошел в его сердце, и жизнь покинула его. Бор разразился проклятьями. Он опустил на землю Айсата:
— Оставайтесь внизу, я взойду наверх. Я уверен — не обошлось без помощи здешнего кудесника, недаром вокруг нет навий!
И он побежал вверх по лестнице, рискуя оступиться в темноте. На площадке он увидел перед собой главного кудесника, сделавшего было шаг навстречу, но узрел блестевший на лбу князя венец, резко подавшегося назад, в глубокую тень. Бору показалось, что за спиной темноволосого кудесника клубится аура, еще более темная, чем ночь.
— Это ты вызвал навий на город, чтобы погубить нас? Твоя богиня подала голос как только мы появились. Звук большого колокола несется далеко! А с тундарской дороги можно послать сообщение передачей!
— Ты ошибаешься, южанин! Богиня подает голос по своему пожеланию, сияет голубым небесным огнем, если ветер шепчет ей тревожные вести!
— Но днем и ветра никакого не было, — ответил князь. — Это ведь ты послал доглядчика за нами? Хотел знать, где мы поселились, как нас застать?
— Таково было указание мне свыше… — жрец многозначительно поднял ладонь ребром. — Ты сам знаешь от кого. Не выполни я его, мне бы не поздоровилось. А ты отдай этот венец и иди своей дорогой, к себе на юг…
— Нет!
Войкарец сделал быстрое движение, и в руке его блеснул темный стержень, направляемый в грудь Бору, — тот мгновенно узнал оружие ожуоласского кудесника.
— Вот как ты получаешь черепа?! Так иди к своему Рота-Мублену!
Сверкнул молнией меч, жгучая палица взлетела в воздух, исчезнув во тьме, а кудесник рухнул в святилище черепов, однако твердые выступы ступеней уже не могли причинить ему вреда. Вытирая клинок, озерный конунг быстро сбежал вниз.
Несколько часов они провели у подножия скалы, вглядываясь во тьму. Наконец горизонт посветлел, и навьи убрались туда, где могли не бояться солнечного света. Тогда путники быстро двинулись вдоль берега.
Хуже всех приходилось на камнях шедшему самостоятельно Айсату, которого мучила боль в плече. Внезапно, в легких прибрежных волнах, в неверном свете раннего предутрия, люди различили громадную темную массу, от которой долетал сильный рыбный запах. Гунн, вглядевшийся попристальнее, опознал гигантскую тушу.
— Э, да это же великая щука! Сдохла-таки, тварь! — воскликнул он с чувством. Действительно, именно исполинская рыба лежала теперь мертвая, горой наполовину выбросившись из воды, с раскрытой зубастой пастью и помутневшими неподвижными глазами.
Бор вошел в воду по самые бедра, поеживаясь от стылого холода, не без колебания засунул руку между страшных пилообразных зубов и наполовину исчез в чудовищной пасти. Он сразу нащупал рукоять глубоко вошедшего в рыбье нёбо меча и, задыхаясь от невероятного зловония, рывком выдернул клинок.
Меч, которым можно сражаться со свартен, снова у него в руках, и странное дело — теперь он был блестящий, точно вчера отполированный оружейным мастером! Тут князь понял, что он в волшебной короне, и стоило ему снять ее, как оружие приобрело прежний неказистый вид.
Некоторое время они продолжали идти, пока у самой вершины сужавшегося ильма не подошли к странным, заполненным водою, большим, квадратным впадинам в скалах.
— Что это за колодцы у озера такие? — изумился Бор.
— Копи какие-нибудь, — ответил Гунн, шедший впереди других. — Гляди-ка, как глубоко! — добавил он, когда они подошли ближе и низкое солнце пронзило лучами верхний слой прозрачной, но черной в неведомой глубине воды.
— Интересно, что здесь добывали? — спросил неизвестно кого князь, стоя над залитой шахтой. — Уж не те ли это старинные золотые копи?