Вот уже полетели абордажные кошки, и два корабля намертво сцепились бортами. На более низкую палубу торговой шхуны плюхнулся трап, и тут Моа осенило, что нужно делать. Она первая вскочила на настил и закрутила саблями свою фирменную бабочку, развернувшись лицом к пиратам. Рванувшая было следом озверелая, вооруженная, кто чем, толпа остановилась перед ней. Желающих напороться на ее мечи не было, да и нападать на своего боевого инструктора, было как-то странно. В общем, сцена со стороны наверно и выглядела бы забавной, если бы на кону сейчас не стояло, по крайней мере, несколько жизней.
Крутя саблями, Моа с облегчением заметила вышедшего вперед Марлина.
— Ты чего это, тетушка — сбрендила? — удивленно спросил капитан.
— Нет, не сбрендила. Вы что хотите с этим кораблем сделать? — спросила в ответ Моа, перестав крутить сабли.
— Ну, как обычно — товар, деньги поделим, мужиков в расход, баб в приход, корабль спалим, поскольку беспутный, и все дела!
— Хорошо, тогда слушай мое предложение! Мне нужен корабль (все равно какой — этот вполне сгодится) и команда для его управления. Помнишь, ты сказал, что за тобой должок? Я предлагаю — тебе забрать все товары, деньги и ценности со шхуны, но оставить мне то, что тебе не очень нужно — сам корабль и его команду.
Капитан стоял и молчал, видимо продумывая, варианты.
— Хорошо, только бабы команде.
— Нет! — против воли вырвался вопль из глотки Моа. Немного подумав, она подумала, и добавила:
— Без баб команда работать не будет. Два золотых за них тебе лично.
— Четыре!
— Три!
— Согласен, — капитан обернулся назад и прокричал. — Отбой! Добровольная сдача!
Шхуна в распоряжении Моа! Кто не согласен, может у нее спросить!
Как ни хотелось пиратам поразвлечься на корабле, желающих выяснять отношения с Моа не нашлось. Несколько остывшие мужики, ворча, нехотя разошлись по палубе.
Пиратша обернулась к защитникам шхуны:
— Ребята, надеюсь, вы понимаете, что расстаться с товаром легче, чем с жизнью?
Плохо вооруженные мужчины уставились в пол, и Моа поняла, что, может быть, расстаться с товаром, для них было равносильно самоубийству.
— Подумайте о женщинах, если своя жизнь не дорога! — это увещевание, кажется, подействовало. А может они просто поняли, что сопротивление бесполезно, и лучше согласиться на мирную сдачу шхуны.
Через час все ценное, было вынесено с корабля, три золотых перекочевало в карман капитану и суда разошлись друг от друга. На палубе шхуны остались Моа с Жигляем, который не бросил свою патроншу. Когда пиратский корабль поднял паруса, Моа обернулась к членам своей новой команды и спросила:
— Надеюсь, у вас хватит совести быть благодарными за то, что я остановила эту ораву?
Прятавшиеся до этого за спинами две женщины, чуть не с тумаками насели на своих «защитников» и высказали за них свое мнение:
— Конечно, благодарны, матушка! Не знаем как тебя и звать-то. Эти дурни сами не понимают, чего избежали! — перебивая друг друга заголосили дамы.
— Я не матушка, а тетушка Моа. А что с вами случилось бы, говорите? С мужиками уже ничего не было бы — в зиндане, может быть, начинали, если из "пришедших".
Шхуну сожгли бы, ну а вам милые барышни я, да и никто другой, не позавидовал бы!
Вряд ли бы от такого интенсивного использования вы живыми до берега добрались бы… — и, видя, что ситуация вполне стала доходить до мужчин, перешла к делу. — У меня к вам одна служба. Вы пройдете со мной по этому курсу до самого материка, — Моа не сомневаясь, указала нужное ей направление. — Затем я сойду на берег и заплачу вам семь золотых. Было бы десять, да три пришлось уплатить капитану за ваших барышень. Это, конечно не компенсирует всех ваших расходов, но даст выкрутиться из ситуации.
— Но это же семь дней пути! — попытался возразить один из мужичков, но другой тут же возразил. — Ничего, нормальная плата, и места там поспокойнее будут, чем здешние.