– Хорошо. Я признаю, это был действительно наилучший вариант. Но все следы взлома университетского кабинета проверки необходимо зачистить в ближайшее время. Сколько людей уже прошли проверку?
– Семнадцать. Из них подходящими реквизитами обладают шестеро. Если что, их сразу не хватятся, и мы успеем замести все следы. Некоторым пришлось занизить коэффициент. Студенческая стипендия и так не особо велика, так что вероятность принятия ими нашего предложения значительно повысилась. Какому студенту не захочется прилично заработать, не прикладывая к этому особых усилий и времени? – усмехнулся человек.
– Замечательно. Подсунь им объявление. Надеюсь с имплантатами у них все нормально?
– Да, не новейшие, но для наших целей подходят. Однако вероятность смертельного исхода остается слишком высокой. Может, стоит предложить им бесплатное имплантирование новых моделей? Это позволит снизить ее до пятнадцати – двадцати процентов...
– Ладно. Предложить можно. Если откажутся, это их проблемы.
– Если они сдохнут, то проблемы будут нашими.
– Знаю. В этом гребаном государстве все не как у людей! Но только здесь можно найти молодого подопытного, обладающего уже устоявшимся симбиозом со ЛБИ. Как-никак, только в России симбионт вживляют сразу после рождения.
– Однако и контроль над гражданами довольно таки серьезный.
– Контроль над гражданами, обладающими подобными имплантатами в других государствах еще серьезнее! Не всякий может себе позволить такую операцию. И, да! Я знаю, что мы рискуем. Но вокруг этого проекта крутятся просто огромные деньги. Риск вполне оправдан. Ладно. Свободен.
Когда его собеседник вышел из кабинета, молодой человек устало облокотился на стол и прикрыл глаза. Сказывается напряжение последних дней. Работа в России напоминала ему партизанскую войну. Слишком уж мало было возможностей получить желаемое легальными путями. ***
На лекции я сегодня не пошел из-за чрезмерного возбуждения от предстоящей операции. Весь день перебирал в голове возможные варианты действий. Жаль, что без симбионта нельзя использовать нейроускоритель, чтобы не потерять из вида какую-нибудь деталь.
В итоге, когда все более-менее утряслось, и я немного расслабился, то вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел. Пройдя на кухню, решил порыться в холодильнике. Да... надо бы заказать продуктов, или самому сходить в магазин. В холодильнике на меня сиротливо смотрела пачка сосисок. Точнее половина пачки. И самое страшное, я даже не помню, когда же я их покупал. Видимо давно. В дверце обнаружилось яйцо, и тоже в единственном числе. Ладно, на безрыбье, как говориться... Углеводы, белки и жиры есть? Есть! Значит съедобно.
Я ехал в поликлинику и мучительно раздумывал о той самой съедобности найденных в моём холодильнике продуктов.
Ощущение чего-то Злобного и Живого в желудке подтверждало мое уже оформившееся мнение: Я дурак! Ведь все биониты от старого ЛБИ уже вывелись! А я привык, что переварить какое-нибудь условно съедобное нечто, для меня не проблема...
У-у-у-х... Однозначно дурак...
В поликлинике меня сразу же провели в кабинет. К счастью, тот же, что и в прошлый раз. Это упрощает дело.
– Прошу, садитесь. – девушка указала на кресло с зажимами. – Я сейчас принесу вашу новую капсулу.
Сейчас будет самая сложная часть. Подмена. Когда девушка принесёт новую, настроенную на мой ДНК капсулу на смену дезактивированной, она по инструкции должна проверить, действительно ли она настроена на меня. Иначе последствия могут быть весьма печальными... Вплоть до летального исхода.
Насчет своего настоящего нового симбионта я почти не волновался, ведь лично настройки проводил. Так вот. Тест должен провалиться. Для этого, перед тем как сесть, я капнул на пластинку считывателя капельку клея и размазав ее тонким, не заметным слоем прикрепил к ней чей-то блондинистый волос (нашел на парте в университете).
А вот и девушка вернулась. Она вставила в анализатор заказанную капсулу и повернулась ко мне.
– Положите пожалуйста руку на вот эту пластинку. – указала она на считыватель.
Совершенно не опасаясь, я некрепко прижал ладонь к пластине. Клей уже высох и образовал защитную пленку, через которую достоверно прочесть мой ДНК будет проблематично... а вот волосок прилегает значительно плотнее.
Как и ожидалось, немного подумав, терминал выдал тревожный писк, а графика на экране окрасилась в оранжевые тона.
Теперь все зависит от того, подумает ли она на считыватель под моей рукой, или все-таки на наиболее частую причину подобных ошибок... А именно – неверную настройку анализатора капсулы. Дело в том, что анализатор надо перенастраивать каждый раз под определенный тип имплантата. В итоге, специалисты настраивали аппарат под следующего клиента, еще до его прихода, выбирая в списке заказанную им модель... и естественно могли ошибиться.
Девушка мрачно посмотрела на считыватель, извинилась и вышла позвать техников.
Я быстро убрал растворителем клей и протер считыватель. Бережно вынул из футляра свой (теперь уже действительно свой) ЛБИ и заменил им тот, что уже был в анализаторе.
Я успел вовремя. Как только послышались шаги за мембраной, я отпрыгнул к креслу. Сесть, правда, не успел, но на это никто из вошедших не обратил внимания. Красный от возмущения техник громко доказывал свою правоту девушке и не очень-то стеснялся в выражениях. Та отвечала в том же духе, обвиняя беднягу в некомпетентности. Да в частных клиниках таких разборок перед клиентами бы не делали. Я же сделал морду кирпичом, мол, ходил по комнате, ноги разминал.
Наконец техник закончил перенастройку анализатора, уже под новую капсулу... В процессе, его возмущенные вопли как-то стихли и и сменились извиняющимся блеянием.
– ... Ну, Ларочка! Я честно был уверен, что настроил все правильно! Может этот симбионт не верный?
– Верный! Он был в ячейке этого пациента! – девушка указала на меня головой – И значит это верная капсула!
– А Вас я попрошу сесть в кресло, сейчас мы продолжим активацию. – Бросила она мне.
Видимо спор с техником несколько вывел ее из себя. Я тем временем устроился в кресло и стал ждать момента истины.
– Все. Готово. – Техник вынул свой ключ из компьютера. – Можешь проверять, но если и сейчас не сработает, то капсула все-таки не верная!
Девушка быстро провела пальцами по клавиатуре, запуская процесс проверки. Я же положил ладонь на сенсор и крепко прижал, еще до того как меня попросят это сделать. Хотя я сам и настраивал этот ЛБИ в лаборатории факультета, легкое волнение все-таки присутствовало.
Компьютер коротко пискнул.
– Ну вот! Я же говорила, что капсула верная! – злорадно выдала девушка. Видимо слово “верность” для этих двоих имеет какое то скрытое значение, иначе зачем так выделять его голосом?
Дальше все прошло как по маслу. Манипулятор робота надрезал мне кожу под затылком. Именно там находится специальный шлюз для капсул, внедряемый с рождения. Когда мне вынули старый симбионт (ему уже 6 лет, специально перед поступлением устанавливал хорошую, на то время, модель), я ощутил холодок в затылке. Как будто там пустота и ветер гуляет, хотя я отчетливо понимал, что это из-за анестезии, все равно неприятно. Наконец мне вставили новую капсулу. Опять закружилась голова, и картинка перед глазами размылась на несколько секунд.
– Поздравляю, активация произведена успешно. Уже через пару дней биониты займут свои места в мозге, и вы сможете пользоваться ментал-активными приборами. На распространение бионитов по самому телу понадобятся несколько недель, прошу воздержаться от чрезмерных физических нагрузок. – Девушка протянула под манипулятор металлическую плошку, в которую выпало нечто розово-желтое и лохматое. Так выглядит активная капсула симбионта. Но эта была уже мертва и сразу пожелтела. Симбионт вне тела носителя живет всего пару секунд.
Я, пошатываясь и неважно себя чувствуя, зато в отличном настроении выбрался на улицу и с упоением вдохнул свежий воздух. На улице моросил мелкий дождик, прибивший пыль и из парка перед поликлиникой доносился приятный аромат травы и деревьев. После такой операции, мокнуть под дождем довольно опасно, так что, надев капюшон, я медленно зашагал вдоль парка.
Всегда любил именно такую погоду. Правда если я дома, то предпочтительна сильная гроза и ливень... и обязательно молнии. Так приятно сидеть в такую погоду рядом с окном, при мягком свете торшера и полиставать любимую книгу. Хотя бумажные книги и были почти полностью вытеснены с рынка, однако понравившихся авторов я предпочитал брать на бумаге. Наверное, из-за того, что у тети дома была большая, старая библиотека, заботливо собираемая уже несколько поколений. Именно благодаря ей у меня и появилась привычка читать бумажные книги. А в такую погоду как сейчас, приятно просто походить по городу и подышать свежим воздухом.