Дальше лежала куртка не первой свежести, шапка на манер пилотки, и на самом дне – плоская коробка, не многим больше ладони, из плотной кожи с потертыми углами.
Я откинул петельку замочка и, раскрыв коробочку, с удивлением посмотрел на волосяной пучок, плотно связанный с одной стороны, наподобие ручки. Рядом лежал складной ножик и небольшой коричневый брусок, шершавый на ощупь и выработанный посередине. В крышку коробки была вставлена металлическая пластина, отшлифованная до зеркального блеска.
Достав из гнезда ножик, я долго крутил его в руках, удивляясь необычности заточки лезвия. Край лезвия был необычайно тонок и выгнут наружу незначительной дугой. Само лезвие не длиннее ширины ладони, убить таким ножом проблематично, но перерезать горло …
В моей голове что-то «щелкнуло», я по-новому глянул на вещи в коробочке и усмехнулся сам себе – бритвенный набор (!). Не хватает кусочка мыла и крохотного полотенчика. Да-а-а, действительно, мыло бы нам не помешало.
Протянув набор в сторону Кревета, я спросил:
– Знаешь, что это такое?
– Конечно. Такая вещь не помешает, а то надоело скрести щеки своим ножом.
– Забирай. – Разрешил я, постаравшись, чтобы моё разрешение не звучало покровительственно. – Мне это пока без надобности.
И действительно, мне пока было рано пользоваться подобными вещами. Щетина на моих щеках и бороде пока не росла, а тёмные усики только-только начинали пробиваться.
На всякий случай я тряхнул мешок и удивился, когда из него выскочила… В первые минуты я даже не понял, что вижу. Не толще пальца, приблизительно квадратная, в тёмном, потёртом, кожаном переплете … ТЕТРАДКА! Она лежала на самом дне и исполняла роль дна в мешке. По цвету ничем не отличалась от самого мешка, а по размеру занимала все дно.
Тетрадка, книга, альбом. Трудно определить вещь, когда на её страницах каракули, перемежающиеся с рисунками животных, людей, растений, с непонятными жирными символами и схемами или планами.
Страницы в этой книге-тетрадке были сделаны из серого, плотного материала, плохо гнущегося и совершенно не похожего на бумагу, которую я помнил. Хотя, что я знаю об этом мире? Может, это и есть местная бумага, и ко всему ещё самого высокого качества.
– Это надо сжечь. – Подал голос Кревет, нависая надо мной.
– Почему? – Отчужденно поинтересовался я, рассматривая в основном картинки.
– Просто сжечь, и все. – Твердо повторил он свое предложение.
– Ты понимаешь, что в ней написано? – А написано ли вообще? Может, это детские каракули? Ну, развлекался какой-то великовозрастный ребенок, рисовал птичек, кошечек, вон цветочки и кустики, а я принял это за… За что? За что я принял эту тетрадку? Да за что бы я её не принял, сжигать я её не собираюсь.
Кревет промолчал, и я сделал вывод, что о его грамотности не стоит спрашивать. Хорошо хоть деньги умеет считать. Хотя, странная закономерность, люди, не умеющие читать и писать, не знающие арифметических действий, с легкостью считают деньги.
– Эту книгу я оставляю себе. – Я посмотрел на него снизу вверх и предложил. – Если понравилось что-то из вещей, можешь забрать себе, но мне кажется, вещи из мешка слишком большие.
– Мешок. – Глухо произнес он.
– Ты хочешь забрать сам мешок? – уточнил я.
– Да, он надежней моего.
– У него нет лямок, чтобы носить за плечами.
– Это не беда. Я что-нибудь придумаю.
– Хорошо. Тогда и книгу ты будешь хранить у себя.
Кревет отошел в сторону и занялся мешком, а рядом со мной присела Пикали и попыталась вернуть носки со словами.
– Это надо надеть тебе.
– Почему мне?
– Это сделано из шерсти животного, ногам будет тепло.
Приятная забота, но своего решения я менять не стал, и носки остались у Пикали.
Вторую ночь мы провели в землянке, перетряхнув и высушив все свои вещи, а утром вышли на дорогу. До нас уже проехало несколько повозок, хорошо были видны следы не только от колес, но и от крамов и людей.
– Туда прошли. – Указал направление движения повозок Кревет, хмыкнул, недовольно скривившись, махнул рукой в другую сторону. – А нам туда.
Шагать по дороге было намного удобней, чем продираться через лес, хотя Кревет утверждал, что через лес короче, но опять же по его утверждениям, к вечеру мы должны прийти в Белый дол. Так звучно называлась деревня на этом торговом тракте.