Последняя фраза задела меня, и я уже по-другому взглянул на Кревета из Шариха. Странно было видеть перед собой грабителя, убийцу, бродягу с остатками совести и человечности.
– Я ничего не буду обещать… – глухо сообщил я, собираясь выставить ему условия, но увидел в его глазах радость, промолчал и, отворачиваясь, глухо закончил. – Ты мне должен.
Кревет устроил лошадей под частью не прохудившейся крыши сарая, принёс каждой по ведру воды и направился на выход со двора. Оставаться одному мне не хотелось, идти в дом к женщинам … я выбрал Кревета.
– Подожди, я с тобой.
Кревет в ответ пожал плечами, не оборачиваясь и не закрыв калитку, размашистым шагом зашагал по деревенской улице. Я в очередной раз не понимал, по каким признакам он выбирает дом, во двор которого мы зашли. На мой взгляд, мы прошли мимо домов, более привлекательных, чем этот, в которых через забор были видны птица и домашние животные.
Дом, вернее ворота, которые выбрал Кревет, были чуть приоткрыты, и за ними слышались мужские голоса. Кревет по-хозяйски пошире распахнул створку ворот и вошёл во двор. Трое мужчин, двое бородатых и один чисто выбрит, сразу замолчали, но остались стоять у полуразгруженной повозки.
На нас смотрели вопросительно три пары глаз, и смотрели не только подозрительно, но и настороженно. Кревет, не здороваясь и не особо смущаясь, сделав несколько шагов от ворот, заговорил:
– Мне нужно три мешка зерна для крамов.
Самый старший на вид кивнул, не отрывая взгляда от Кревета, в сторону сарая за ним и предложил:
– Там под навесом уже насыпано, можешь забрать.
– Это ещё не всё. Нужно две мерки муки и по мерке крупы разной.
– И это имеется, – неохотно подтвердил старший. – Что ещё?
– Масло раги и большой кусок солонины.
– Топлёнки? – С усмешкой уточнил мужчина и взгляд у него изменился, пропала настороженность и подозрительность.
– Если немного. На троих человек на пару дней.
– Вяленное мясо, копченость, корнеплоды?
– Мяса можно. – С раздумьем согласился Кревет и добавил строго. – Не крама.
Мужчины понимающе заулыбались и, который с нами разговаривал, кивнул головой.
– Заберёшь сам … или куда завезти?
– По этой стороне, третий дом с края.
– Маке Хромой? – Удивился мужчина. Кревет чуть кивнул головой и сам спросил:
– Вино хорошее есть?
– За хорошим, – мужик сделал нажим на слове "хорошим" и присоветовал, – в гашташ ступай. У нас своё, прошлогоднее.
Кревет мотнул головой, отказываясь, и мы, не прощаясь, ушли. Мое нетерпение и терпеливость боролись шагов двадцать, потом я спросил:
– Почему об оплате не договорились?
– Зачем? – В голосе Кревета прозвучало удивление, но он тут же пояснил. – Везде цены одинаковые. Ну, накинет он несколько менок для торга, как без этого? В деревнях людям скучно, а так – какое-то развлечение. Вот с вином … это уже хуже. Местная кислятина нам не подойдет, а в гашташе могут такую цену заломить … – Он замолчал.
Некоторое время я обдумывал услышанное, но так и не сообразил, зачем нам вино.
– Кревет, с крупой и копчёностями я понимаю, но зачем нам вино?
– Дальше, до Белеска, ни одной речки или ручейка не будет. Пить придётся из луж или болотин. Крамам без разницы, а нам без вина не обойтись. Если воду без вина будем пить, задрищем весь лес.
– Понятно. Сколько понадобится, столько и купим.
– Оно-то понятно. – Согласился Кревет. – Только мы здесь не местные. В гашташе могут втридорога продать.
Большой, освещенный несколькими фонарями зал гашташа был практически занят полностью "отдыхающими" после трудового дня. Кревет сразу направился к прилавку, за которым, развалившись, стоял толстый мужик в яркой рубахе, с масленым взглядом.
Как можно развалившись стоять?
Я сам это видел впервые. Но мужик за прилавком стоял именно развалившись, опершись одним плечом о стену. И у него это неплохо получалось.