Наш внешний вид его не воодушевил, и я бы сказал, вызвал брезгливое выражение на лице, а когда Кревет облокотился на прилавок, мужик даже не пошевелился. Кревет упёрся в него тяжелым взглядом, и через минуту мужик не выдержал, пошевелившись, спросил:
– Ну, чего надо?
– Выпить хотим.
Мужик хоть и пошевелился, но от стенки не отлип, и после услышанного желания выпить даже скривил губы.
– Вон, стол свободный. – Свои слова и предложение он сопроводил кивком головы в сторону стола за нами.
Ни я, ни Кревет даже не посмотрели в указанную им сторону. А у меня начало подниматься глубоко внутри чернота. Неосознанно мне захотелось дать бармену в морду, и я даже сжал кулак.
– Сам нам налей. – Потребовал Кревет. – Мы оценим твоё вино и тогда решим, садиться за стол или нет.
У меня зачесалось между лопаток и я, отвлекшись от содержательного разговора между барменом и Креветом, резко обернулся. На меня смотрел совершенно незнакомый мужчина из глубины зала. Мужчина нагло ухмыльнулся и, подмигнув правым глазом, приподнял над столом свою кружку, отсалютовав мне. От меня реакции он не дождался, и хмыкнув отвернулся, начав демонстративно прихлёбывать из своей кружки.
Странное поведение незнакомца меня заинтересовало, и я собрался об этом сказать Кревету, но поворачиваясь обратно к прилавку, услышал его возмущенное восклицание:
– Сдурел? Три шкуры дерешь!
– Не нравится, не бери. – С вызовом заявил бармен.
– Налей по глоточку. – Немного съехав, попросил Кревет.
– Бутыль полная, запечатанная. Забирай и дома, если хочешь, сколько влезет пробуй. Ты два колеса ложи и забирай вино.
С последними словами из-под стойки появилась бутыль с тёмной жидкостью, емкостью литра два-три. Кревет потянулся к ней, но бармен, не отпуская руки, напомнил:
– Деньги покажи.
Кревету пришлось, копаясь в поясной сумке, выуживать менки и выкладывать их на прилавок. Бармен вяло сгрёб деньги и совсем чуть-чуть подвинул бутыль в нашу сторону. Кревет шатнул бутыль, проверяя содержимое на цвет и густоту, и потребовал.
– Кружку дай.
Бармен даже не дёрнулся и вяло возразил:
– Ты товар получил? Хочешь выпить? Садись за стол. Тебе принесут.
Кревет не стал спорить, раскупорил бутылку и глотнул прямо из горлышка. Покатал вино во рту, проглотил и одобрительно крякнул.
– Вино хорошее.
Бармен посмотрел на него злым взглядом, как будто Кревет обвинил его во всех существующих грехах, и отвернулся.
По улице Кревет нес бутыль перед собой и время от времени недовольно хмыкал. Не доходя до ворот нашего дома, я рассказал Кревету о странном мужчине, отсалютовавшем мне кружкой. Он сразу напрягся и спросил:
– Ты его знаешь?
– Откуда? Впервые видел.
– Значит, меня признал. Если это ватажник был, то лучше всего, нам прямо сейчас покинуть деревню.
– Чего задёргался? Сам говорил, что в деревне никто нападать не будет.
– Говорил, говорил. Мало ли я чего говорил. Неплохо бы нам сменить одежду.
– Одежду, – поддакнул я и с издевкой добавил, – и тебе рожу.
– Рожа причём? – Возмутился он и даже остановился, с возмущением посмотрев на меня.
– Чтобы твои дружки меньше тебя узнавали.
– Сможешь? – Спросил он, понизив голос.
Я глянул на него с упреком и неожиданно понял, что он не шутит. Он смотрел на меня расширившимися глазами в ожидании ответа. Я же вспомнил слова Учителя, что всё живое можно изменить, и с сомнением произнес:
– Раньше я такое не делал, но в принципе возможно. – Мой взгляд оценивающе оббежал лицо Кревета, и я продолжил. – Скулы разгладить, подбородок сузить, нос сделать крупнее, краешки губ приподнять, надбровные дуги укрупнить, глаза немного растянуть… Сильно отличаться не будешь, но лицо будет немного другим. – Он расцвел и начал мелко подёргивать головой, давая мне понять, что согласен. Я в свою очередь вздохнул и предупредил. – Надолго не рассчитывай. Год, может чуть больше, а потом всё вернется в норму.
– Подходяще. – Согласился он и заспешил домой.