– Поедем за ним, – озвучил я своё решение и на этом разговор закончился.
Утро началось раньше, чем на поляну заглянул первый лучик солнца. Наша попутчица, её зовут Красина, уверенно шла на поправку, но самостоятельно ходить пока не могла. Во время движения Пикали провела ещё один сеанс лечения, и обе практически всю дорогу спали.
Через три дня после петляний по лесу, с короткими выездами на более-менее хорошую дорогу, мы выехали на хорошо укатанную дорогу. Эту ночь мы ночевали в деревне, и не в гашташе, а у знакомого Кривого, но зато на настоящих кроватях, что тоже неплохо.
Утром перед отъездом ко мне подошел Кривой и, понизав голос, сообщил:
– Вам лучше ехать отдельно. Два дня назад в деревню заезжали подозрительные люди. В прямую никого не спрашивали, но в гашташе интересовались проезжающими.
Я кивнул головой, давая понять, что услышал его, и заранее обдумав такой вариант, заверил его, что поеду за ним. Лично для меня продолжение поездки в его компании имело некоторые выгоды. Дорога дорогой, но он может провести нас в город без проблем и поможет устроиться там на первое время. Ещё неизвестно, как там всё повернется, может случиться, что, как из Украйя, придётся убегать, и тогда попутчик дальше тоже не будет лишним.
Пыли из-под повозки Кривого поднималось уже значительно больше, и она долго не хотела оседать. Пришлось отстать, чтобы видеть, куда едем. На некоторое время я отвлекся от дороги, занявшись Красиной, и когда повозка остановилась, удивился. Собирался выйти и осмотреться, но в это время раздался голос Кревета:
– К нам едут.
"К нам едут" – Повторил я про себя и увидел двух верховых, отделившихся от общей группы, окружившей повозку Кривого. Я высунулся из-под первой дуги нашего навеса и некоторое время наблюдал за приближающимися, хвататься за копье уже было поздно.
– Пикали, – позвал я её чуть слышно, – приготовь свой лук, у нас неприятности.
По мере приближения всадников, я выполз вперед, освобождая место для Пикали, и уселся на край повозки, свесив ноги с борта. Один из всадников, подъезжая, направил на нас копьё, а второй демонстрировал лук с наложенной стрелой. Прямой угрозы не было, скорее это смахивало на демонстрацию силы, но и такое поведение всадников нервировало.
Остальные всадники, в количестве четырех голов, крутились около повозки Кривого, а один из них, одетый более броско и богаче, что-то требовательно выговаривал Кривому.
– Глорт, – прошептал Кревет, проследив за моим взглядом. – Без крови не обойдётся.
Двое всадников приблизились к нам, и который с копьем, требовательно спросил:
– Кто такие? – Кревет промолчал, а мне пришлось отвечать.
– Едем по делам из Белеска в Стор.
– Мне плевать, куда ты едешь. – Его лицо перекосила ухмылка или скорее гримаса, и он, чуть наклонившись вперед, с угрозой повторился. – Я спросил, кто такие?
– А ты кто такой, чтобы спрашивать у меня? – Выдал я спокойным голосом и сделал попытку соскочить с повозки, но этот молодец подал копье вперед, и мне пришлось остаться сидеть.
– Ещё раз вякнешь, и насажу на копье как муху. – В голосе не слышалось угрозы, скорее констатация факта или предупреждение, и, как я понял, он убивать не будет без команды старшего. Наконечник копья отошел в сторону, и я решил не ждать активных действий от верховых.
– Эй!! – Резко выкрикнул я, привлекая внимание лучника, который в этот момент смотрел вдоль дороги за нами. Лучник вздрогнул и посмотрел на меня. Как только наши взгляды встретились, я послал сильный посыл подчинения и приказал. – Убей всех верховых!
Именно так обтекаемо, "верховых". Скажи я – воинов или друзей, и человек начнёт сопротивляться внушению, а так команда для него привычная и не требующая особых размышлений.
Первая стрела вонзилась в спину копейщика. Его удивленные глаза продолжали смотреть на меня, рот раскрылся в беззвучном крике, и он начал медленно заваливаться на бок крама. Лучник в это время, пока я смотрел на копейщика, развернулся и открыл стрельбу по другим всадникам. Его правая рука мелькала, выхватывая стрелы. Время как будто замедлилось, я увидел, как очередная стрела сорвалась с тетивы и угодила в бок лошади. Она взвилась на задних ногах и истерично заржала. Человек на ней, не ожидавший такого фортеля, опрокинулся на её круп, пытаясь удержаться в седле, а лошадь, гарцуя на задних ногах, сама начала заваливаться набок, не прекращая ржать.