– Что, Роми?
– Наверно, вы не согласитесь, и я понимаю, что не имею права настаивать… Вы не могли бы научить меня так же? Хоть немножко?
– Чему научить?
– Приемам. Самообороне… – Она опустила взгляд, ожидая отказа. Из-под испачканного платка скользнула за ворот алая капля.
Так вот в чем дело… Значит, он не оттолкнул ее?
– Роми, я готов научить тебя всему, чему ты захочешь и сможешь научиться. Только учти, будет трудно.
– Ничего. Спасибо, Арс!
Если она пойдет к нему в ученицы, расстанутся они не скоро. Эта мысль заставила Шертона улыбнуться. И Роми повеселела. Теперь она шагала по лесу, гордо подняв голову.
Зато Лаймо, и без того напуганный стычкой с разбойниками, еще больше занервничал. Роми – опасная преступница. Если Шертон обучит ее хотя бы сотой доле своего смертоносного искусства, песенка Лаймо будет спета. Она побьет его! Наверняка побьет… Поразмыслив над тем, как бы предотвратить столь печальный финал, Лаймо пришел к хитроумному решению.
– Арс, извините, – заговорил он, осторожно кашлянув. – А вы не могли бы и меня тоже взять в ученики? Тогда я смогу быть полезным, если опять с кем-нибудь столкнемся…
– Хорошо, возьму, – хмыкнув, согласился Шертон.
Итак, у него есть двое учеников! Вот уж не ожидал он такого поворота.
А Лаймо испустил вздох облегчения: теперь Роми не сможет, научившись у Шертона приемам, отлупить его – он сумеет за себя постоять.
Нэрренират ждала там, где ее оставили. Роми скормила ей дюжину пирогов с грибами, сладким творогом и вареными яйцами, уверяя, что наутро после такого сытного ужина она обязательно почувствует себя лучше. Когда стемнело, Шертон разжег костер, и люди устроились на мшистой земле, завернувшись в плащи, а богиня подобралась поближе к огню и свернулась полукольцом. На блестящей антрацитово-черной чешуе плясали блики пламени.
После ночевки в деревне Титус и королевский министр с секретарем вновь отправились в путь. Деревня произвела на Титуса грустное впечатление. Крестьян, которым и без того приходилось туго из-за неблагоприятного для земледелия климата, притесняли разбойники, расплодившиеся с тех пор, как Халгата осталась без армии, и в особенности же шайка некоего Рагеля Чернобородого. Душегубы забирали провизию и фураж, не платя ни гроша, бесчестили женщин, отнимали верховых гувлов.
– Будь у нас хоть несколько сотен солдат, мы бы выбили их отсюда и наконец-то собрали налоги, – ностальгически вздохнул Малевот. – Без вооруженных сил ничего не соберешь. Казна скоро опустеет.
– Ваш народ совсем обнищал, что с них можно собрать? – не сдержался Титус. – Люди перемрут от голода!
– Налоги все равно нужно платить, это их обязанность, – непререкаемым тоном возразил министр.
Афарий промолчал. По его оценке, Малевот был эгоистичным, до мозга костей коррумпированным проходимцем себе на уме. Таких и в Панадаре немало, но в Панадаре у Титуса не было даже мизерных шансов что-либо изменить. Он мог сколь угодно мечтать, вслед за дедом, о строго соблюдаемом всеобщем равенстве, о Высшей Палате Нищих, о прочих тому подобных вещах, но претворить все это в жизнь – безумная идея. Ибо в Панадаре есть хорошо обученная армия, подчиненная Высшей Торговой Палате.
А в Халгатийском королевстве армии нет.
Глава 6
Несмотря на вчерашние пироги, богине лучше не стало. Она по-прежнему ощущала упадок сил, страдала от приступов головокружения.
Поближе к полудню местность изменилась. Лес отодвинулся дальше от дороги, вместо полей и огородов раскинулись травяные луга. На них паслись гувлы – здешние безгривые лошади. Попадались руины башнеподобных каменных построек неровной кладки, облепленные мхом, плесенью и космами травы.
Около одной из таких развалин на опушке леса Шертон оставил Нэрренират, чтобы сходить в деревню за продуктами. Деревня виднелась вдали: два десятка темных домиков, над крышами вьются дымки. Роми пошла с ним – стоило выяснить, примут ли ее местные жители за мальчишку.
Лаймо остался с богиней. Он с утра находился в подавленном настроении: враждебность крестьян, столкновение с разбойниками да еще назойливые мысли о том, какой прием ему устроит мать и начальство, когда он вернется в Панадар, – причин для того, чтобы скиснуть, было предостаточно.
Он сидел на земле и разглядывал архаичное каменное сооружение, покусывая сладковатую травинку. Два с половиной этажа, округлый проем входа; внутри, за окнами, замшелые поперечные балки, сегменты винтовой лестницы… Вздохнув, перевел взгляд на дорогу. Шертона и Роми уже не видно, скрылись за холмом. Лаймо начал привыкать к этому сырому туманному миру с блеклыми красками и смазанным горизонтом, но упрямо не хотел верить, что останется тут надолго.
– Великая, – повернулся он к дремлющей на траве богине, – отсюда действительно можно выбраться?
– Действительно. Надо только отыскать выход. – Нэрренират вяло выругалась, заставив Лаймо смутиться: с одной стороны, мать учила его, что говорить такие слова нехорошо, а с другой – богам можно все, даже то, чего никому нельзя.
– Если я буду слишком долго отсутствовать, у меня будут неприятности, – сообщил он робко.
– А у меня в Панадаре бизнес остался… Ладно, мои жрецы и управляющие присмотрят, идиотов я в штате не держу.
Лаймо тихонько вздохнул: он всегда завидовал тем, кто сумел получить работу в транспортной монополии Нэрренират. Платят там хорошо, плюс первоклассная магическая защита, плюс бесплатный проезд по рельсовым дорогам… Но кого попало туда не берут. По слухам, почти все служители Нэрренират – это бестелесные существа, которые пользуются особым расположением богини и работают у нее на протяжении многих жизней, хотя сами, понятно, об этом не помнят.
– До чего мне надоело… тело! – Нэрренират раздраженно шевельнула хвостом. – Столько времени торчать безвылазно в одном и том же теле – от этого можно свихнуться на…, а теперь оно еще и сдохнуть норовит! Чего же я не предусмотрела, когда создавала его? Никак не пойму… В междумирье оно отлично функционировало.
– А если тело умрет, вы сможете отсюда выбраться?
– Вряд ли. Это-то и плохо… Буду болтаться здесь, как… человеческое бестелесное существо. Покинуть мир-ловушку можно только в физическом воплощении.
– Наверно, вы мало кушаете, великая. Ешьте побольше.
– Да мне вся эта жратва впрок не идет. Хоть два пирога, хоть два десятка – никакой разницы… Все равно я чувствую голод и слабость, разве что желудок наполнен.
Лаймо смотрел на нее, задумчиво теребя травинку, и вдруг его осенило:
– Великая, я понял! Понял, что с вами происходит! Вы голодаете!
– Это я и без тебя знаю, – фыркнула богиня.
– Да нет, я о другом. Вам надо срочно сменить диету! Все эти пироги для вас не еда, ваш организм их попросту не усваивает.
– Хм… Вот о диете я не задумывалась. Иногда я люблю вкусно поесть для удовольствия, но не нуждаюсь в пище так, как вы. Я просто делаю свое тело сытым.
Лаймо сиял от гордости: он первый разобрался, в чем дело! Как всегда, ему не терпелось выложить свои выводы.
– Поскольку в этом мире вы такая же, как мы, правильная диета имеет для вас теперь решающее значение. В пирогах нет тех питательных веществ, которые вам необходимы. У вас тело хищного зверя! Все эти зубы, мускулы… Вам надо есть сырое мясо, и побольше, тогда вы будете хорошо себя чувствовать.
– Мясо, говоришь? А похоже, ты прав…
– Вам надо немедленно покушать свежего мяса, и силы к вам вернутся. Это для вас наилучшее лекарство!
– Где же я возьму сырое мясо? – протянула Нэрренират, оглядываясь.
Как назло, поблизости не было ни зильдов, ни отбившихся от стада крестьянских коров, ни иных животных, которых можно поймать и съесть. Задумчивый взгляд ее лиловых глаз с вертикальными зрачками остановился на Лаймо.
– Пожалуй, ты подойдешь…
– Для чего я подойду?
Лаймодий начал смутно ощущать, что ситуация приобретает какой-то нехороший оборот. Непредвиденный.