— Они хотели пожениться этой зимой. — едва слышно проговорил львин, продолжая глядеть на сестру. — Теперь не поженятся… — и беззвучно заплакал.
Эрих только крепче прижал друга к себе — он не умел оживлять мертвых…
Нора и Рашаню похоронили в общей могиле под огромным дубом. Мрах сам выкопал для них яму. Молодой львин больше не плакал, но был подавлен и все время молчал.
Когда тела его сестры и друга опустили вниз, Мрах ненадолго оживился.
— Пусть Нор лежит, обнимая Рашаню. — попросил львин. — Будто они спят… Да-да, вот так…
Его просьбу выполнили. Эрих едва сдерживал слезы, глядя на закрывшегося в скорби Мраха- в глазах львина плескалась невысказанная боль. Могилу засыпали землей, и похороны закончились. Пошатнувшись, Мрах опустился рядом со свежим холмиком и застыл, прислонившись спиной к стволу: ему было плохо.
— Уходите… — хрипло попросил львин. — Я хочу проститься…
Эриху не хотелось оставлять Мраха одного, но юноша подчинился и ушел вместе со всеми.
Мрах долго сидел, прикрыв глаза, неподвижный и молчаливый. Когда начало смеркаться, львин, наконец, поднялся, и, не говоря ни слова, прошел под навес и лег, с головой укрывшись одеялом.
Эрих присел рядом и тихо окликнул друга по имени. Львин не шевельнулся.
— Мрах! — позвал Эрих снова.
— Оставь меня… — глухо попросил львин.
Эрих прилег рядом и обнял друга.
— Ты их не вернешь. — сказал он.
— Я знаю… — едва слышно ответил львин. — Их никто не вернет…
— Тебе надо поесть. — продолжал Эрих.
— Не хочу…
— Мрах, ну пожалуйста!
Львин застонал и глубже зарылся в одеяла. Но Эрих не собирался сдаваться так быстро.
— Мрах!
— Оставь меня в покое! Я не голоден!
Львин начал злиться, и хромой удовлетворенно хмыкнул — ему удалось-таки растормошить друга и вывести его из состояния тупого безразличия. Пусть лучше сердится, чем вот так лежит!
Делая вид, что не замечает его раздражения, Эрих продолжал тихим, вкрадчивым голосом:
— А выпить ты тоже не хочешь? Совсем чуть-чуть?
Мрах подскочил, откидывая одеяло, и зашипел. Его желтые глаза сверкали.
— Убирайся! — почти крикнул он. — Пошел вон!
— Не уйду! — заявил Эрих. — Пока не выпьешь хоть одну кружечку!
Мрах недобро прищурился: — А потом уйдешь?
— Уйду!
— Слово вождя?
— Я — не вождь… — вздохнул хромой. — Слово друга тебя устроит?
Львин кивнул и оскалился.
— Давай сюда свою кружку! — прошипел он.
Эрих достал откуда-то из за спины кружку огромного — чуть ли в четверть ведра, размера и щедро наполнил ее брагой.
— Это что? — спросил Мрах с ужасом.
— Кружка. — ухмыльнулся Эрих и протянул посудину львину. — Выпей — и я уйду!
Мрах зашипел, прижимая к голове уши, и начал потихоньку отползать.
— Пей! — повысил голос хромой.
И львин подчинился. Приняв наполненую до краев посудину, он вздохнул и сделал глоток.
— Еще! — потребовал Эрих.
Мрах снова вздохнул и припал к кружке. Он пил, и взгляд его постепенно прояснялся. Одолев половину, львин отставил кружку и проговорил не совсем трезвым голосом:
— Спасибо, вождь…
Эрих молча обнял друга и привлек к себе, укачивая, как мать укачивает ребенка. Мрах расслабился в кольце его рук.
— Ты все правильно сделал, вождь… — пробормотал он сонным голосом.
Эрих грустно улыбнулся.
Львин снова потянулся к кружке.
— Я сегодня напьюсь! — заявил он. — И начну буянить! Можно?
Эрих разрешил.
Мрах в два глотка допил брагу и потребовал добавки.
— Похмелья не боишься? — спросил его хромой, но львин только махнул рукой: ему было все равно.
— Я ее три года не видел… — заплетающимся языком рассказывал Мрах, положив голову Эриху на плечо. — Представляешь, три года! А ее убили!
Хромой кивал.
— Нет, ты не представляешь! — продолжал Мрах. — У меня больше нет сестер! Братьев — куча, а сестренка — одна! Она такая славная была маленькая! Уляжется рядом и ушки мне вылизывает! — львин всхлипнул. — И пахла так сладко…Молочком и теплой шерсткой…А я ее за хвост дернул! А ее убили…
Мрах был пьян, и это было хорошо: напившись, он смог, наконец, выговориться. Вскоре его потянуло в сон, и хромой, уложив друга, еще долго лежал рядом, слушая его тихое дыхание. Ему было холодно и тоскливо.
Неужели именно так чувствуют себя вожди, совершив важное дело? Эрих вздохнул — похоже, он потихоньку начинал понимать Варму.
На следующее утро хромой вождь едва сумел подняться — его знобило, пробитое плечо горело огнем. Похоже, рана воспалилась… Шипя от боли, Эрих отодрал присохшую за ночь повязку и нахмурился — да, определенно, рана воспалилась. Пришлось идти за помощью к Хел. Оглядев его распухшее покрасневшее плечо, львия молча наложила новую повязку и напоила трясущегося в лихорадке воина какой-то очень мерзкой, но безусловно целебной травяной дрянью.