— И все равно я сомневаюсь в успехе. – пробурчал Гай, и вгрызся в бутерброд с сыром и колбасой. Тщательно жуя, посмотрел на меня и чуть-ли не подавился. — У тебя артефакт на лице? К чему? Знаешь, когда ложка исчезает во тьме повязки, выглядит… не очень. – пожала плечами, намекая, что мне все равно. — Может снимешь? Посетителей нет, да и тебе удобнее будет.
— Нет, мы уже закончили. Мари, пойдем костюмы одевать.
— Иду. Ты заглядывала в мешок?
Подруга складывала на поднос грязную посуду, а я взяла в руки кувшин с недопитым компотом.
— Нет еще.
— И я. Интересно, что нас ожидает? Мне как-то тревожно.
— Вы участвуете в конкурсе? – поспешил уточнить оборотень.
— В конкурсах. – кивнула я. Похоже вчера они не заметили в наших руках мешки, а новости откуда мы, разлетаются очень быстро.
— Такова наша плата. – дополнила красноволосая подруга, выходя из кухни.
— Отец! – гаркнул медведь.
— Ну, что? – высунулась хмурая звериная голова.
— Зачем тебе это?
— Надо. – рыкнул он, и захлопнул дверь, да так сильно, что штукатурка посыпалась.
А я тоже призадумалась. И правда, зачем? Какую выгоду получит хозяин таверны, если мы будет участвовать в конкурсах? Заберет награды? Так ведь он не требовал победы, да и про награды речь не велась. Тогда что?
Пребывая в задумчивости, не заметила, что давно нахожусь в комнате, а Мари развязывает свой мешок. Что-ж, отложим этот вопрос.
Взяла свою поклажу, и потопала в купальню. Через десять минут, мы с подругой разглядывали себя в зеркало. Первые три секунды ступор, а потом дружный хохот.
— Аха-ха-ха-ха, это что за «жертва хаотической репликации хромосом [1]»?
— Аха-ха-ха… - было ей ответом.
— Если честно, тут не смеяться надо, а плакать. Ты представляешь сколько шуточек будет пущено?
— Наши лица никто не увидит, так что расслабься, и относись к ЭТОМУ с юмором. Давай поднимем настроение другим.
— Хи-хи, ой не могу. – держалась за живот она. — Ев, ну ты хоть скажи, кто я?
Я еще раз внимательно обвела взглядом ее костюм, пытаясь сделать серьезное лицо, впрочем, его все равно не видно. И так, тело облегало черный шерстяной комбинезон, сверху натягивались белые шортики с пышным, я бы сказала, огромным выменем желтого цвета, что свисало до самых колен. Уж не знаю, из чего его сделали, но выглядит реалистично, упругое такое, еще и дойки торчком. Позади же крепился короткий, обгрызанный хвост без кисточки, что стоял колом. Его так закрепили, что опустить вниз не получалось, и со стороны походило совсем не на то, что задумывалось, н-да. На ногах сапоги с платформой примерно в двадцать сантиметров, так еще и носок продлевался, создавая форму копыта. На руках перчатки с вышивкой тех же копыт, а на голове… В общем, сверху одевалась голова коровы, наверно… Просто всего один крючковатый рог сиротливо располагался ровно по центру, к нему крепился кокетливый красный бант. Выражение морды у этого существа было – ну, эээ, удивленное… Приоткрытый «рот» будто произносил букву «О», а глаза…, точнее зрачки из черного блестящего кристалла, смотрели в разные стороны – вверх и вниз.
— Ну-уу, похоже немножко на единорога, но… помятого жизнью.
И снова смех на всю таверну.
— Тебе хорошо, у тебя нормальный костюм.
— У меня-то нормальный?
Теперь пришла очередь подруги подробно разглядывать меня. А видит она… Белый, сильно обтягивающий, шерстяной комбинезон, при этом локти и грудная клетка имели накладку из перьев, пушистую такую, розового цвета. Перчатки из твердых перьев, что создавали форму крыльев. Из таких же перьев, только еще длиннее был сделан хвост, который подобно хвосту Мари, стоял колом. Ах да, комбинезон белый, да только «под хвостом» он розовый, как будто общипали беднягу. На ногах, к счастью, надета теплая «обувь» без каблука, но сама форма — это нечто. Куриные лапки с когтями были очень широкие, и очень продолжительные. Ходить в них сущий кошмар, неудобно, потому походка моя похожа на страусиную. На голову также крепилась облезлая розовая «морда» с приоткрытым каркающим клювом, из которого я и наблюдала за миром. На макушке крепился хохолок, только почему-то перпендикулярно классическому расположению, набекрень так сказать, синего, болезненного вида в красную крапинку. Глаза у родимой навыкате, так еще при ходьбе подпрыгивают. Очень надеюсь, что дети нас не испугаются.
— Такое ощущение, что курицу долго душили, выщипали местами, но она, болезненная, выбралась на свободу. Хи-хи-хи!
— Я как врач скажу, что ее либо травили, судя по хохолку, либо подхватила птичий грипп. Пошли что-ли?
Мы как партизаны крались по коридору вниз, правда без шума не получалось. Мне приходилось делать довольно широкие шаги, а Мари пыталась не цокать «копытами».