— Я может и тварь, но не простая. - таким же тоном ответила ему, рассматривая эльфийские и стражьи письмена на своем оружии, которые кстати я прекрасно могу читать. Выходит способность понимания всех языков осталась со мной, потому что артефакт сработал раз и на всю жизнь записав информацию в мою душу, в ее память.
Отвлеклась от разглядывания своего боевого оружия, так как эти мордовороты достали другие пистолеты, направляя на меня.
— Кто ты? - спросил все тот же Ловчий.
Улыбнулась. Наверно выглядело это не очень. Лунная ночь, зубы в крови, девушка в поблескивающем белом коротком платье с окровавленными пятнами, босая, с непонятной палкой, что слегка мерцала фиолетовыми искрами, и явно с неадекватным выражением лица. Отличный герой для страшилок, честное слово.
— Та, от которой вы огребете, и попадете в тюрьму, уж поверьте, постараюсь. Я Страж Правосудия и Равновесия, спасаю невинных и восстанавливаю справедливость. - пафосно звучит, но я скорее напомнила это себе, чем им.
— Чего?
Это последнее их слово, через минуту пятеро преступников лежали в ряд и без сознания. Пошарив в кармане одного из бандитов, вынула мобильный телефон, позвонила в скорую и полицию.
Посох исчез, а я ослабленная, бухнулась на колени перед девушкой лет восемнадцати, что истекала кровью. Зажала ее рану рукой.
— Все будет хорошо. - шептала я ей. Она испуганно кивала, разглядывая меня с неким восторгом и ужасом одновременно. — Только не отключайся, поняла? Борись.
— Д-да. - прохрипела она.
— Тебя как зовут?
— М-мария.
— А меня... Еваника. - даже непривычно называть себя полным именем.
Послышался рев сирен, тормозов,и беготня.
— Мария, мы спасены.
Спустя несколько часов, я лежала в самой дорогой клинике столицы, в роскошной вип-палате. Меня переодели, отмыли, перевязали, смазали раны, напичкали лекарствами, и поставили капельницу, которая все еще продолжала капать. А я вспоминала события прошедших трех с лишним лет, проведенных в ином мире. Когда дошла до смерти Альдорса, Волдера, ранения ректора и его исчезновения в портале, как и братьев вампров, я не выдержала и расплакалась. Сильно, надрывно, кусая губы и сжимая легкое одеяло. Медсестры засуетились, и в капельницу вкололи снотворное, от которого я незамедлительно заснула.
А снился мне мой город — Солнце. Наш летний пикник, на нем присутствовали все мои друзья, знакомые, лучшие ученики, братики и сестрички, оборотни, ведьмочки и эльфы, а еще Зорс. Он смотрел прямо на меня и произносил слова, буквально выкрикивал.
«Я жду тебя. Вернись ко мне… Ты обещала. Вернись!».
«Я не могу». - печально отвечала ему всхлипывая.
Его зеленые, нефритовые глаза смотрели с мольбой, тоской, и горем.
«Вернись… Я буду ждать тебя, пока не умру. Любимая…».
Любимая… Он действительно меня любит, но никогда не навязывал свои чувства, давая мне время.
«Я тоже тебя люблю, и постараюсь вернуться». - крикнула ему вслед, когда картинка стала исчезать, а вместе с ней и полной надежды и нежности взгляд.
— Тише-тише доченька, не плачь. Мы с тобой.
— Ты жива, сокровище наше, Евушка.
— Мама, папа. - открыла глаза, прекращая всхлипывать. Мама держала за руку, а папа сидел на краешке кровати. Я не видела их так долго, но почему мои родители так изменились? У папы появилась седина, а мама словно высохла, худая, с синяками под глазами…
Меня кинулись обнимать, целовать, и я их, мы плакали от счастья.
— Мы думали, что больше никогда тебя не увидим, доченька. - прошептал папа в макушку, у которого тоже по щеке лилась слеза.
— Почему? - не понимала я.
— Тебя искали больше трех месяцев, Евушка.
Я с недоверием посмотрела на маму.
— Как, три месяца?
— Ты не помнишь? - встрепенулся папа.
Покачала головой. Не говорить же о другом мире, точнее не сейчас. Уверена, родители мне поверят, не та я дочь, что станет сочинять небылицы.
— Последний раз тебя видели поднимающейся в зал, на каток.
— Там следы обрываются, оставались только сумки, но не все. - продолжил папа. — Отсутствовала твоя особенная, художественная.
— Мы выяснили, что у тебя произошел конфликт с Михаилом Степановым, вытрясли из него все что можно, но он толком ничего не сказал.
— Правильно сделала дорогая, что ты ему тогда врезала.
— Ага, а твой папа добавил. - покивала довольная мама.
— Чего? - расширила глаза. Папа у меня изобретатель, интеллигент, как и мама, и никогда не стал бы лицо бить всяким… мажорикам.