На неё смотрела девушка лет двадцати. Огромные глаза, сияющие — то ли голубые, то ли зелёные, переливались, как стеклянные бусы. Лицо нежное, с мягкими чертами, но в улыбке угадывалась та же ирония, что всегда жила у Степаны Леонидовны. Волосы… о, волосы — огненно-рыжие, струящиеся ниже пояса, блестящие так, будто их только что полировали до зеркального блеска.
— Это что ещё за парик? — выдохнула она. — Парикмахер-шутник, сожгу к чёртовой матери!
В ответ отражение улыбнулось так обольстительно, что Розина едва не поперхнулась собственным дыханием.
— Нет, это не я. Это точно не я. Я в таком виде только в рекламе шампуня «Живой огонь» могла бы сниматься!
И тут вода в водопаде издала тихий плеск. Из-за камней выглянула Лиля. Волосы её тоже изменились — стали ещё ярче, голубые, струились мягкими волнами, на голове — венок из светящихся лилий.
— Ну что, подруга? — улыбнулась она. — Добро пожаловать во вторую стадию. Красотка!
— Красотка? — Розина чуть не задохнулась. — Я —? Да я всю жизнь прожила с маникюром «вырви глаз» и стрижкой «под мальчика». А теперь мне эти… швабры на башке подарили. Да я их расчёской замучаю!
Она потянулась к волосам, и тут же палец обожгло.
— Ай! — зашипела Розина. — Да вы что, издеваетесь? Это не волосы, это проводка под напряжением!
Лиля рассмеялась так, что на воде пошли круги.
— Это твоя магия. Волосы у тебя теперь — часть огня. Стричь нельзя.
— Да я на таких волосах собак гоняла бы, — буркнула Розина. — Запутаюсь — и сама себя сожгу.
— Ничего, научишься.
Они вышли к поляне, где уже собирались другие ученики второй стадии. Атмосфера напоминала школу: кто-то хвастался новыми силами, кто-то пытался приручить свои крылья, кто-то просто любовался собой.
Розина огляделась и фыркнула:
— Ну вот, как всегда. Одни — золотые медалисты, другие — тихие двоечники. А я, значит, снова отличница с поведением «удовлетворительно».
К ним подошла наставница. Теперь это была другая — молодая женщина в длинном бирюзовом платье, с глазами цвета неба.
— Я — госпожа Арнис, наставница второй стадии, — сказала она. — Теперь вы не просто феи-исполнители. Вы ученики магии.
И началось.
Первые уроки магии
Им раздали палочки из живого дерева — тонкие, светящиеся, каждая под цвет силы ученика. У Розины палочка пылала алым огнём. Она попробовала взмахнуть — и с первого же раза подожгла собственный край платья.
— Ну вот! — рявкнула она, отшлёпывая себя ладонями. — Сто лет прожила — никогда юбку не поджигала. А тут, понимаешь, высшее образование!
Ученики заржали. Лиля прыснула громче всех.
— Ты хотя бы не залей себя, — огрызнулась Розина. — А то потонешь в собственной луже!
Но уроки продолжались. Они учились создавать огненные сферы, водные ленты, воздушные потоки. Розина вечно комментировала происходящее, вставляла едкие замечания:
— Ну да, магия. А где инструкция на русском языке? И гарантия?
— Вот это у вас ветер! Прямо духовой оркестр.
— О, у неё дождь пошёл! Зонты продаются где?
Новое тело, старый характер
Самое трудное для неё было не магию осваивать, а привыкнуть к телу. Теперь приходилось носить длинные платья. Они обтягивали талию, подчёркивали грудь, и Розина то и дело одёргивала ткань, словно боялась, что кто-то увидит лишнее.
— Господи, — ворчала она. — Всю жизнь ходила в спортивках, и что? Жила! А тут — кружевное шоу «Пусть говорят».
Она спотыкалась о подол, путалась в косах, ругала крылья, которые цеплялись за ветви. Но при всём этом она чувствовала в себе силу, такую, о какой раньше и не мечтала.
Однажды вечером, глядя в зеркало-озеро, Розина тихо сказала себе:
— Ну что, девочка. Жить заново? Поиграем.
И огонь в её волосах вспыхнул ещё ярче.
Дни во второй стадии шли не так, как Розина привыкла. Здесь не было привычного расписания «подъём–завтрак–работа–совещание». Время текло то густо, то жидко, и казалось, что сутки складываются из десятка мелких мгновений, каждое — с уроком или сюрпризом.
На первом же практическом занятии ученикам выдали задания: создать что-то простое и безопасное. Кто-то вызвал светлячков, кто-то заставил траву зазвенеть. Розина, недолго думая, выкинула огненный шар и с чувством рявкнула:
— Ну что, товарищи, готовьте марш «Прощание славянки»!
Шар, правда, оказался слишком большим. Он пролетел над полянкой и аккурат угодил в ухо деревянной статуе, которую наставница выставила как мишень. Статуя взвыла, будто живая, и покатилась кубарем. Ученики попадали от смеха, наставница схватилась за голову.