— Получается, — сказал воздушник с мягкой улыбкой.
— Не радуйся, — фыркнула она. — Это я пока изображаю из себя «легкую женщину». На хлебозаводе мы тоже умели вальсировать — по лужам после дождя.
Класс захохотал, и даже преподавательница едва удержалась от улыбки.
После танцев последовал новый урок — о фамильярах. Наставница вывела учеников в сад, где среди кустов и фонтанов кружились странные существа: пушистые шарики, каждый с отблеском стихии. Один искрил, будто крохотный костёр; другой пузырился, как мыльный шар; третий крутился вихрем; четвёртый перекатывался по земле, оставляя бороздки.
— Это ваши фамильяры, — сказала наставница. — Они будут помогать вам в быту и в магии. Каждый подчинён вашей стихии, но у каждого — свой характер. Ухаживайте за ними, кормите их магией, и они станут вашими верными помощниками.
— Помощниками? — переспросила Розина. — Да это же лошарики. Глянь, ну прямо как цех уборщиков: один искрит, другой полы моет, третий ковры пылесосит.
— Лошарики? — Лиля прыснула. — Ну ты даёшь!
Огненный шарик, назначенный к Розине, дерзко подпрыгнул и щёлкнул искрой ей под нос.
— Ого, характер у тебя, — сказала она. — Ну ничего, у меня характер покруче. С тобой справлюсь. Будешь у меня главный по котельной.
Шарик обиженно зашипел, но остался рядом, вертясь, как недовольный хомяк.
— Они будут поддерживать ваши владения в чистоте, — объяснила наставница. — Земляные — ухаживают за почвой, водные — за источниками, воздушные — за свежестью, огненные — за теплом и защитой.
— Короче, — подытожила Розина, — каждый получил штат бесплатных домработниц. Только я-то знаю, как это бывает: пока сам за ними не следишь, всё разленятся. Так что учтите: лошарики — это вам не игрушки. Это будущий профсоюз.
Ученики захохотали, фамильяры весело запрыгали. А Розина впервые почувствовала: этот мир, со всеми своими крыльями, платьями и танцами, всё-таки имеет одну слабость. Он реально доверил ей командовать.
И она этим шансом воспользуется.
К обеду весь «коридор подготовишек» ходил ходуном. Из примерочных вытекали ленты, перья, блёстки, а по потолку медленно плыли шары света — их ловили те, кому «срочно нужно освещение под тип кожи». Розина, вооружённая гребнем из тиса и терпением начальника смены, учила свои волосы не шипеть на каждого встречного. Получалось через раз: от её косы то и дело отскакивали искры, а на полу оставались крохотные отпечатки — будто босые ступни огня.
— Смотри, — Лиля ткнула локтем. — Столы с угощением на завтра проверяют. Видишь шеф-пчёл?
— Кого?
— Вон тех крупных, с золотыми полосками. Они отвечают за десерты: пыльца, соты, карамель из утреннего света…
— Прекрасно, — сказала Розина. — Если кто-то слипнется от счастья — я предупреждала.
Слухи распухали, как дрожжевое тесто. Кто-то сказал, что бал откроет «оркестр ветров», кто-то — что будут «арки-переходы», через которые танцующие пройдут и на мгновение окажутся в своих заветных местах. Кто-то шепнул, что с балкона за всем наблюдают «старшие», те, кто уже лишился крыльев, прошёл вторую стадию и давно живёт в мире как человек-маговик.
— Опять проверяющие, — буркнула Розина и автоматически расправила плечи. — Я людей в пиджаках чую за двести метров.
После обеда — репетиция этикета. Их построили полукругом на «площадке комплиментов». Она выглядела как садовый амфитеатр: ступени из мха, перила — из переплетённых ветвей, а на краю — колокольчики, которые звонили, если «непозволительно». Наставница с идеально уложенными волосами показала пример поклона, который «не унижает, а признаёт красоту другого».
— Поклон — это не «мы вас благодарим за тяжёлый труд», — прошипела Лиля.
— Для меня всё поклоны — бухгалтерия, — отрезала Розина и наклонилась ровно настолько, чтобы колокольчики не возмутился. Они, правда, все равно позвонили — один, тоненько.
— Нечестно! — вскинулась она.
— Там звякнул «сарказм», — пояснила наставница, ничуть не обидевшись. — Его слышно даже в жестах. Придётся подшлифовать.
Они смеялись, спотыкались, учили «приглашение на танец» — без рывка и без приказа, с тем самым вниманием, которое Розина привыкла тратить на дефектную ведомость. Воздушник с косой — теперь она знала, что его зовут Северин — пару раз показал ей «оборот через дыхание»: делаешь вдох — и тело само смещается, пропуская партнёра, как дверь на доводчике.
— Это же саботаж, — пробормотала она. — Двери должны открываться строго по регламенту.
— По регламенту у вас всё горело, — заметил Северин мягко. — Попробуйте на доверии. Я обещаю — не уроню.
— Обещания — это валюта с инфляцией, — отозвалась Розина. — Но рискнём.