Они сменили круг, перешли в «шаг огня»: пятка—носок, разворот, вдох в спину партнёра. Воздух вокруг Северина пах озоном и чем-то сухим, как горный травяной чай. В этом запахе не было сладости — и за это она была ему благодарна. Сладость её всегда раздражала: липнет, а потом руки не развести.
— У вас глаза смеются, — сказал он негромко.
— Это огонь бликует, — отрезала она для порядка. Но знала: да, смеются, предатели.
Второй круг объявили «свободным»: пары могли разбежаться по «островкам танца» — то были площадки разных стихий. «Огонь» — с тёплым полом, из которого тонко шёл жар; «Вода» — с пружинящей влажной дымкой; «Воздух» — с незримыми потоками, поддерживающими шаг; «Земля» — с мховым ковром и тяжёлым ритмом. Лиля уже утащила своего водника — звали его, как выяснилось, Орест — на «Воду» и там, под смех и брызги, тренировала «ручейковый поворот».
— Идём на «Воздух», — предложил Северин.
— Ещё чего. Я на сквозняках не танцую. У меня прическа договорная, — хмыкнула Розина. — Пойдём на «Огонь». Там хотя бы понятно, кто здесь начальник цеха.
На «Огне» пол отзывался на каждый шаг лёгким «ммм» — как довольная печь в правильный режим. Рисунок узоров шёл за их связкой, обрисовывал ладонями тени, и вдруг она увидела: их «узор» напоминает колосья. Невольно улыбнулась краем рта — это было не нарочно, мир сам подмигнул.
— Видите? — наклонился Северин. — Вы думаете — вы о заводе забыли. А он вас благодарит.
— Это не завод, — тихо сказала она вдруг. — Это… дом. Которого не было.
Он ничего на это не ответил. И правильно: иногда лучше молчать.
Музыка сменилась на «танец арок». Пары выстраивались к трём проходам: «вода», «воздух», «огонь». Над каждым — невидимый, но ощутимый купол, мелькали картины. Перед «водой» — вечер на набережной: мокрые камни и ровное дыхание реки. Перед «воздухом» — высокие сосны, их вершины раскачиваются, и голова чуть кружится от свободы. Перед «огнём» — теплая кухня, лампа под абажуром, фарфоровые чашки. У «огня» хотелось смеяться и плакать одновременно, у «воздуха» — распрямить плечи, у «воды» — слушать и слушать.
— Мы пройдём все три, — сказал Северин.
— Это что, контрольная? — прищурилась она. — Дневник возьмёте у классного руководителя?
— Я возьму вашу ладонь, — спокойно ответил он. — Этого достаточно.
Сначала — вода. Проход холодком по щиколоткам, как если бы в босоногом детстве она забежала слишком далеко в реку, но там мелко и не страшно. Внутри арки — картинка: Лиля смеётся, волосы её распущены и идут волнами, рядом Орест ловит её за талию и специально спотыкается, чтобы вместе нырнули в фонтан. «Идиоты», — подумала Розина и улыбнулась. Хорошо, когда глупости — без злобы.
Потом — воздух. Прохлада по ладоням, как если бы облизал ветер. Внутри — небо, много, слишком много неба. Сердце на миг потеряло ритм, но за спиной — надёжная ладонь Северина: не держит, не тянет — просто есть. Впервые за много лет присутствие другого человека для неё — не угроза власти. Удивительно.
Последней была арка огня. Тёплый пол, лёгкий жар к коленям, и картинка — не завод, не распределение смены. Крошечная кухня, лампа с желтым абажуром, миска с тестом, маленькие руки — в муке, пацанский смех, и — её голос, мягкий, как никогда: «Ну-ка, не жульничай, пышек не съедим, пока не остынут». Андрюшка пяти лет, волосы торчат, морда в муке. Шмяк сердца. Ком в горле. И вдруг — рядом — тень мужчины. Он не как «стена», не как «тряпка», а как… плечо. Нельзя разглядеть лица, мир бережёт её, но ощущение — как встреча после долгой дороги: «ты где был» — «вот».
— Хватит, — сказала она резко, ткнув локтем реальность, иначе бы расплакалась. — Эта ваша арка умеет бить ниже пояса.
— Она — умеет целовать по сердцу, — поправил Северин. — И это другое.
Оркестр сменил ритм — начался «обмен». Во время «обмена» пары «разомкнись» и «замкнись» каждые восемь тактов: это учили доверять случайности. К Розине плавно подлетел «земляной» — молодой маг с русой челкой и серьёзными глазами. Танцевал он тяжеловато, но уверенно, и от него пахло тёплой глиной и дождём.
— Вас зовут Розалинда Разина, — сказал он деловым тоном. — Я много слышал. У вас чёткая подача. Вам нужны сильные опоры. Земля — к вашим услугам.
— Благодарю, — кивнула она, соблюдая этикет. — Но опоры я себе сама строю.
— Вы умеете, — согласился он. — Значит, моя помощь вам тем более к лицу.
Сменили — «воздушница», стройная, похожая на белую осину. Потом — «водник» пожилой, он шепнул: «никогда не уставайте пить». Снова Северин — и с ним пришло чувство «мой круг».