— Ну что, — сказала она миру и себе. — Танец засчитан. И, — она чесно улыбнулась в темноту, — понравилось. Запишите: «по собственному желанию».
Ночь ухмыльнулась в ответ, звёзды на секунду выстроились в слово «да» — и снова разошлись, не навязывая. Где-то снизу Крош перевернул невидимую грядку. Шур погладил оконную щель. Бульк сказал «бульк» таким тоном, как будто ставил печать на документе. Уголёк подтянул жар до «уютно».
Розина выключила свет — просто ради жеста. В темноте было светлее, чем в любой её прошлой жизни. И это, чёрт побери, стоило всех отчётов мира.