Где-то ударил серебряный колокол — не тревожный, а собирающий, как чайник, который покипел и позвал. На площади крылья слегка подались в одну сторону — общий, согласованный порыв. Розина почувствовала, как её собственные крылья откликаются этому движению, и в первый раз за много лет ей не захотелось идти «против строя». Не потому, что приказали, а потому что «вместе» оказалось не унижением, а… облегчением.
— На сбор, — напомнил Тирс. — Там расскажут про «три слушания», про «не путай страх с уважением», про «как не шинковать желания чужой логикой». А потом тебе выдадут официальное первое задание. Не щенки и ёжики — это было, считай, разминка. Настоящее будет… интересным.
— Давайте без тизеров, — сказала Розина. — Я взрослая девочка. Говорите как есть.
Он взял у неё кодекс, легонько постучал по корешку, и на первой странице проявилась свежая строчка, будто её только что написала тень.
«Полевое поручение № 1. Исполнить желание: «Чтобы папа понял». Время — к закату. Ограничения: не ломать и не чинить людей. Инструменты: слова, тишина, память».
Она прочла вслух.
— «Чтобы папа понял»… — и в голосе впервые за весь день не было ни иронии, ни стали. — Ну что ж. Как говорил один мудрец, «сложности нас не пугают, они нас уточняют». Пойдём, Тирс. Я — готова. Или, по крайней мере, говорят, что готова.
— Мир любит таких, кто честно признаёт, что не готов, — улыбнулся он. — Из них получаются лучшие — не начальники, а хранители. Пойдём, Розалинда Разина. У тебя крылья шумят как новый шёлк — самое время начинать.
Они двинулись к аудитории «Подсолнух», и дорожка под ногами зазвучала чуть громче — как будто в такт сердцу. На площади остались стеклянные розы-чихи, и пчёлы, дисциплинированные, но сочувственные, аккуратно подбирали их в корзинки — «для клумбы». Над головой проплыла лента солнца, и в этой ленте едва уловимо писалось её новое имя.
Розалинда. Роза со штырями.
И — впереди, к закату — «Чтобы папа понял».
Глава 3.
Глава 3.
Подсолнух и кокон
Аудитория «Подсолнух» оказалась именно тем, что обещало название: огромное пространство под крышей гигантского цветка. Стебель толщиной с башню держал купол, лепестки которого светились золотым изнутри. В середине висел круглый шар, похожий на солнечный диск, но мягкий — не слепил, а грел. По стенам-лепесткам бегали солнечные зайчики, и казалось, что само помещение подшучивает: то моргнёт, то блеснёт, то подмигнёт.
— Ну да, — пробормотала Розина, — театр юного зрителя. Только без билетов.
Скамейки для «учеников» были живыми: широкие листья подсолнуха выгибались дугой, пружинили под тяжестью и чуть обнимали с боков, будто кресло-реклайнер. Розина выбрала крайнее место — привычка контролировать выход, вдруг эвакуация. Крылья, правда, пришлось расправить: лист капризничал, если их зажимали.
Рядом плюхнулась соседка — пышнотелая, с ярко-голубыми волосами, собранными в тугой пучок, из которого торчали упрямые прядки. Лицо круглое, глаза насмешливые, губы всегда на полпути к ухмылке.
— Лиля, — представилась она бодро. — Магия воды. А у тебя?
— Разина. Розалинда. Магия огня, — сухо отозвалась Степана. — Будем знакомы.
— Огонь и вода рядом? — Лиля прыснула. — Смешно. Надо предупредить пожарных и рыбнадзор.
— Я сама пожарный, — отрезала Розина. — И рыбнадзор в придачу.
Скамейки оживились хихиканьем: новички уже вовсю слушали их пикировку.
На «сцену» вышла наставница — госпожа Листвица. Высокая, худая, в зелёном платье, усеянном живыми листьями. Движения точные, голос — мягкий, но властный, как шёлк, который режет лучше ножа.
— Приветствую вас, первокрылые, — сказала она, и слова её легли ровным ковром на поляну. — Вы прошли пробуждение. Теперь ваша задача — научиться управлять собой, своей магией и, главное, своим сердцем.
— Сердце — не прибор учёта тепла, — пробормотала Розина. — Управлять… попробуйте.
Листвица будто услышала, но только улыбнулась.
Урок первый: слушание
— У каждого желания есть три голоса, — объяснила наставница. — Первый — то, что человек говорит. Второй — то, что он умалчивает. Третий — то, что он сам от себя прячет. Услышать все три — значит понять.
— А если я не хочу понимать? — уточнила Розина.
— Тогда желание не выполнится, — спокойно ответила Листвица. — И мир останется таким же глухим, как был.
— Хм, — сказала Розина. — У меня на заводе все тоже самое было. Только называлось «совещание в кабинете директора».
Смех прошёл по рядам. Лиля прыснула особенно громко и едва не свалилась с листа.