— Она мне никто, — оскалился он в угрожающей ухмылке. — Отпусти Алису.
— Ты не прав. Она твоя сестра, — усмехнулась женщина и сильнее прижала лезвие к моему горлу. — Она моя дочь, так же как и ты — мой сын. Не смей обижать младшую сестренку, послушай маму.
«Вот это поворот! — пронеслось у меня в голове. — Угораздило же влипнуть в семейные разборки…».
Айрос сощурил глаза и сильнее прижал клинок к шее Церцебеллы, та мучительно взвыла и забилась ногами о землю.
— Ты лживая тварь, — прошипел он. — Я и глазом не моргну, когда буду убивать вас.
Злобный низкий смех прозвучал у моего правого уха, от которого волосы на затылке встали дыбом.
— Ты вырос смелым и отчаянным. Я предлагаю сделку.
Айрос молчал, соображая как бы лучше поступить. Он уже говорил Церцебелле, что не намерен заключать сделки с демонами, но тут все осложняет мое небезопасное положение.
— И не советую твоему другу что-либо предпринимать, — нож дернулся около моего горла. — Выйдет очень глупо, если из-за его неосторожности слетит голова этого милого создания.
Григорий недовольно выругался от того, что его заметили. Я сжала кулаки сильнее, от безысходности сей ситуации, и почувствовала как предмет, который передал мне Айрос, больно врезался в ладонь.
— Ну, ты отвечать думаешь или нет? — поторопила его мать. — А то я начинаю переживать за свою девочку и могу наделать глупостей.
Стараясь быть менее заметной, я нащупала пальцами небольших размеров кольцо, на поверхности которого был выгравирован непонятный рисунок. Оно идеально подходило по размерам на мой безымянный палец, и когда я примерила его, оно приятно соприкоснулось с кожей.
Ладонь начало покалывать и жечь, будто тысячи горячих иголочек пробежалось по ней. Я осторожно потерла ее об штанину, но неприятное ощущение не пропало. Жар постепенно стал подниматься выше по руке, достигая сначала локтя, а потом плеча. Где-то в глубине груди рядом с сердцем вспыхнуло пламя, и волна тепла распространилась по всему телу. Порез на шее зашипел, и в его месте стало невыносимо горячо, будто приложили раскаленную металлическую пластину. Я глубоко вздохнула, пытаясь погасить огонь, бушующий внутри, и ухватилась за руку сжимающую кинжал. Запахло паленой плотью, недоброжелательница отбросила меня в сторону, ее крик оглушил до звона в ушах. На четвереньках я начала отползать подальше от кричащей женщины, но тут меня подхватил Григорий и оттащил за спину Айроса. Он приложил свою ладонь к моему лбу и что-то быстро заговорил. Тяжелое дыхание клубами белого пара слетало губ, казалось, что сейчас огонь испепелит меня, оставив лишь горстку пепла. Я скребла пальцами грудь, желая добраться до источника жара и вырвать его оттуда. Григорий прижал мою руку к земле, и вновь что-то сказал Айросу. Он быстро глянул назад туда, где были мы, и тут же послышался звук разрезаемой плоти и задыхающегося человека. Тело Церцебеллы рухнуло на землю, содрогаясь в конвульсиях. Ее кожа почернела и превратилась в черный песок, который размытым пятном рассыпался по земле. Я навсегда запомню ее последнее выражение лица, в нем не было ненависти, а только печаль. Женщина, именующая себя матерью Айроса, лежала на земле и горестно рыдала.
— Ос…тано…вись… — задыхаясь, произнесла я, когда увидела, как Айрос направляется к ней. — Пос. той…
Он остановился и оглянулся в мою сторону. В его глазах полыхала ненависть и отвращение. Я потянулась к нему рукой, которую удалось высвободить из цепких пальцев Григория, мне казалось, будто смогу до него дотянуться и остановить то, что сейчас должно произойти, ведь его поступки неправильные.
— Горячо, — прошептала я губами.
— Что? — спросил Григорий и нагнулся ко мне ближе.
— Мне горячо….
— Я не слышу.
Я знала, что он не слышит, поэтому повторила второй раз для Айроса. Наша связь все еще не закрыта, и он должен был понять насколько мне сейчас плохо. Когда женщина поднялась с земли, сомнений не осталось, что она его мать. Айрос был ее точной копией. Длинные прямые черные волосы, овальное лицо, точеный подбородок… Все повторялось в точности как у него, кроме глаз. Были они зелеными или нет, остается теперь только гадать. Она утерла слезы, размазывая красные следы по щекам, и прокричала:
— Ты бессердечен!
— Наверное, это наследственное, — с ненавистью сказал Айрос. — Половина, унаследованная от тебя… — он коснулся пальцами своего левого глаза. — Словно проклятье.