Три лета назад у Шнарги сменился О-хан. С тех пор ситуация в приграничье становилась всё хуже. Раньше нам удавалось подкупать племенных вождей, натравливать их друг на друга. Теперь же орки эльфийское золото не берут, между собой не воюют, силу растят. Если кто из Великих Домов полагает, что большая война не начнётся, то он страшно ошибается!..
Мой Дом всегда воевал, много славных сражений выиграно Эмисами! Нас нельзя упрекнуть в трусости! Но когда враг забывает раздоры и собирает племена в кулак – нужно насторожиться. И уж точно не стоит жечь посевы и пленять орчих. Отряд под предводительством племянника Ар-ноилена совершил глупость: прошёлся по окраинам Шнарги, сея смерть. Орков перебили на полях, а над их жёнами надругались и, растерзанных, развесили по деревьям. В назидание, так сказать...
Ответ не заставил себя ждать. Новый О-хан собрал племена и ордой напал на наши деревни. Вырезали всех мужчин от мала до велика, а женщин и детей забрали. Ар-ноилен протрубил сбор. Так начался рейд в Пограничный лес. Под моим командованием находилась лота, а всего было двенадцать отрядов. Многие из нас пылали слепой яростью, жаждали отомстить зелёным за содеянное.
Я же винил во всём племянника правителя! Это из-за него пожгли деревни, убили стариков и пленили наших детей и женщин. Ар-ноилен, видимо, рассудил так же, поэтому отправил племянника с нами, простым солдатом. Капризный, изнеженный самодур, который кичится своей родословной, попал ко мне в отряд. Но в походе все равны, неважно, из какой мамки ты вылез. О чём я ему при всех и сказал.
Потом завертелось. Орки не ушли в степи, а устроили в лесу засаду. Их арбалеты хоть и уступают нашим лукам, но первый залп собрал обильную жатву. Уж крайне удачно они, гады, подобрали позицию! Наши передовые части сблизились, и закипела битва. Я получил приказ обойти зелёных с фланга и, освободив пленных, вернуться, пока остальные лоты сковывают орду боем. Пробравшись в тыл, мы перебили немногочисленную охрану, освободили женщин и детей, начали отходить к нашим позициям. И угодили в ловушку! Вражеские отряды перекрыли нам путь! Прорваться с детьми и женщинами немыслимо...
Я принял решение уходить в болота, оставив половину лоты сдерживать врага. Пять десятков эльфов сложили головы, выиграв нам время... С детьми на руках, подгоняя женщин, мы все дальше и дальше уходили в густую чащу. Чтобы сбить преследователей со следа, я отправил ещё два десятка воинов увести орков от нас. Им это удалось, и мы снова выиграли время. Шагая по кочкам, мы забирались в болота все глубже, когда до нас долетели раскаты победного рога. Это О-хан праздновал победу…
А потом ветер донёс до нас рёв эргхоллов[37]! Оркам как-то удалось приручить этих жутких тварей, и теперь они выслеживали нас! В отряде осталось три десятка бойцов и впятеро больше детей и женщин. Шанс на спасение был только один: пойти напрямик через топи. Распределив бойцов, с детьми на руках мы уходили цепью. Погружаясь по колено в болотную жижу, усталые и измученные, мы еле переставляли ноги.
Впереди шли разведчики. Трое из них погибли, их засосала трясина. Мы не смогли помочь. Всё ближе слышался рёв. Уже доносилась перекличка преследователей. Нужно было рискнуть. Вереница повернула в самое сердце болот. Ненасытная трясина забрала ещё трёх воинов и двух женщин, оступившихся с тропы.
Женщин пришлось застрелить, чтобы их крик не выдал нас. Воины уходили в жижу молча. Только их немые глаза прощались с живыми. Ком застрял в горле. Детям закрывали рты. Цепь как живая змея медленно припадала, цеплялась, продиралась по пояс в болотной жиже...
Потеряв ещё двух женщин, отряд набрёл на участок, окружённый со всех сторон тростником. Вопль эргхоллов раздался поблизости. Идти дальше не было ни сил, ни смысла. Я дал знак ждать. В мёртвой тишине, медленно утапливаясь в болото, с натянутыми луками стояла горсть моего отряда. Мы готовились продать свою жизнь как можно дороже.
Наши женщины прижимали к себе детей. На их измазанных лицах прочертили ломаные колеи слезы. Вдруг на руках у одной из них заплакал младенец. Все взгляды метнулись к ней. Несчастная женщина зажимала рот ребёнку, стараясь покачиванием успокоить его. Дитя хрипело, но не замолкало. Молодая мать всё пыталась и пыталась. Леденящий жилы рёв прозвучал совсем близко!
Женщина, кусая губы, глядела на меня. Не смея отвести взор, я безмолвно смотрел в её глаза, полные горя. Я не знал, что делать... Младенец надсадно сипел в её руках, пытаясь вырваться. Тогда мать опустила дитя в жижу и держала там, пока маленькое тельце не перестало биться. Никто не проронил ни слова, все только прятали в руки лица или отводили глаза, боясь поймать взгляд матери. Вытащив грязную, безвольную куклу, она прижала этот комок к своей груди и больше ни на кого не смотрела.