— Ты чего? — сразу же забеспокоился Дэйв. Он отряхнул руки от песка, а затем подошел ближе. Теперь мы стояли в центре детской площадки и привлекали еще больше внимания, правда дети сразу же убежали на освободившееся место позади нас, и пытались повторить этот «подвиг». Это было неприятно, но парень никого не замечал. Он вдруг потянулся к моему лицу руками, затем осторожно растянул своими пальцами уголки моих губ и улыбнулся сам: — Ну же, не будь букой! Тебе это совсем не идет…
От его прикосновений жгло сердце. Я легонько шлепнула его по рукам и, круто развернувшись, рванула к своей сумке. Я вся покраснела и, чтобы скрыть свое смущение, быстрым шагом направилась к выходу из парка, не оборачиваясь назад.
Дэйв, впрочем, совсем скоро меня догнал. Он попытался взять меня под руку, но я не позволила – гордо отшатнулась от него.
— Ты чего, обиделась что ли? — непонимающе спросил парень, снова приблизившись ко мне. — Ну ладно, мы не спорили. Просто так же интереснее…
— Интереснее?! — моментально взорвалась я, — Гаан, а если бы ты с них слетел, и они бы тебя еще ударили вдогонку по затылку, и ты бы потерял сознание? А если бы ногу сломал или руку? Что делать прикажешь? В округе нет ни одной телефонной будки! Ты заметил? Дотащить я тебя не смогу, оставить – тоже!..
— Но послушай же, — не унимался друг, — этого в итоге не случилось! Поверь, я так уже сотню раз прыгал – ни разу не упал.
— А вот представь, что сейчас бы упал. Что мне делать нужно было бы в таком случае? — нахмурилась я, снова скрестив руки.
Дэйв растерялся. Он сначала хотел было что-то ответить, но так и не смог найти подходящей формулировки, а потому просто беспомощно скользил взглядом по земле и отдаленным объектам.
— Не знаю… — в конце концов, честно протянул в ответ друг.
— Вот то-то и оно.
Дэйв серьезно задумался, продолжая свой путь, а я все никак не могла отойти от этого диалога.
Иногда беззаботность этого парня меня настолько бесила, что я не могла думать нормально о чем-то другом. Это его довольное лицо, когда он делает глупости – у-ух!
Щеки моментально вспыхнули от злости, и я тут же приложила к ним холодные пальцы. Меня испугала мысль о том, что я бы не справилась сама, если бы с Дэйвом что-нибудь случилось. Из-за этого становилось стыдно и противно одновременно, но ведь действительно все обошлось. Я мотнула головой, выбрасывая из нее абсолютно немыслимые странные размышления, и попыталась взять себя в руки: «Чарла, это надо прекращать!» — затем тут же полезла в сумку, проверить вещи, и только тогда смогла отвлечься от прежних дум.
Тем временем мы уже вышли за пределы парка с его западного выхода и теперь направлялись обратно к остановке, пребывая при этом не в самом лучшем настроении. Дэйв молчал и даже не смотрел в мою сторону. Я только изредка кидала на него свой недовольный взгляд, но тут же отворачивалась, чувствуя себя неловко.
Время было уже три часа дня, и единственное, что изменилось с девяти утра – выглянувшее из туч теплое солнце, которое сильно пекло голову.
Я то и дело щурилась, а в носу неприятно щекотало – я все хотела чихнуть, но никак не получалось. Друг это прекрасно видел, но никак не реагировал. Теперь от его лучезарности не осталось и следа. Он поник и скис прямо у меня на глазах, а я даже не знала, чем теперь можно будет его вернуть к нормальному состоянию. Это означает только одно – я сильно его задела своими словами. А я этого вовсе не хотела. В конце концов, кто я ему такая, чтобы смела каким-либо образом на него кричать?
— Ладно, Дэйв…
— Прости, Чарлин…
Мы начали говорить одновременно, и так же одновременно закончили, запнувшись на собственных словах. Голос друга звучал слишком виноватым, чтобы я смогла позволить себе начать говорить снова. Я замолчала и опустила голову, смотря теперь себе под ноги, ожидая продолжения его извинений, которые были необходимы скорее ему, чем мне.
Но парень не проронил больше ни слова.
Мы шли мимо каких-то невзрачных домиков и небольших магазинчиков, и теперь никто из нас не следил за дорогой. Улицу, где располагается остановка, мы давно прошли, и теперь направлялись неизвестно куда.
По дороге нам все чаще встречались беспечные никуда не спешащие подростки и взрослые в костюмах, возвращающиеся с обеда обратно на работу. Они совершенно не обращали на нас внимания, обходили стороной, даже не подняв голову, и выглядели очень угрюмыми. Я чувствовала напряженную атмосферу этого делового центра, и мне хотелось побыстрее уйти отсюда. Она будто отражала мои собственные внутренние переживания, давя на меня снаружи, в то время как вина за происходящее давила изнутри. В глубине души я понимала, что если я сейчас не извинюсь перед другом, он может уехать домой раньше намеченного времени, а мне не хотелось его терять. Я была виновата и должна была извиниться, но вместо этого я разрезала тишину неуместными запоздавшими словами: