Но папа, даже без моего признания, уже улыбнулся так мягко, как только может улыбнуться отец своей дорогой дочери, и кивнул: «Мы знаем, солнышко. Мы все знаем».
— Это было очевидно? — На душе сразу стало так легко и светло, так просторно и свежо… Снова все волнения оказались пустыми.
— С того самого момента, как он появился у нас дома, солнце. Между вами чувствуется очень прочная связь. Не потеряйте ее, — папа чуть приобнял меня, собираясь встать с дивана и оставить меня наслаждаться мини-фильмом с четырьмя парнями в главной роли. — Уверен, он все еще ждет твоего звонка.
— Я волнуюсь, па, мне не кажется, что эта связь крепка. Он может уехать, как это сделал Рик Фармер когда-то, и тогда… я просто…
— Но Дэвид – не Рик, милая. И тебе уже не четырнадцать. Если он и захочет уехать – ты всегда сможешь отправиться за ним. Только не забудь предупредить нас с мамой – мы не хотим тебя потерять.
— Это значит, — загадочно протянула я, — что ты отпустишь меня пожить с Дэйвом в Бэзилдоне? Я предупреждаю, у нас были такие планы.
— Посмотрим, солнышко. Поговорим об этом завтра.
Папа пожелал доброй ночи и поднялся наверх, а я, выключив телевизор, забрала с собой в комнату телефон и дозвонилась до бодрствующего Дэйва Гаана, который несколько часов ждал от меня хоть какой-нибудь весточки. Друг сразу засыпал вопросами, переживая, понравился ли мне их клип, но я от усталости только мычала в трубку и старалась не уснуть.
Слишком уж насыщенным выдался этот день.
«Уходи в тишине»
Последующая неделя выдалась не менее насыщенной: сначала я пыталась уговорить маму отпустить нас с Дэйвом пожить вместе, затем она (на нервах, наверное) затеяла генеральную уборку, как положено – с перестановкой мебели и выкидыванием всякого хлама, – потом еще Роза с Беном прилетали из Германии, чтобы договориться с какими-то поставщиками вместо своих родителей. Они попросили моего отца встретить их из аэропорта, потому что им нужно было объехать весь Лондон ради каких-то отчетных бумаг и только после этого отправиться в головной офис на Гросвенор-стрит – поставить печать на договор.
«На своей машине-то оно сподручнее», — согласно кивнул папа, выруливая на Хаммерсмит-Бридж-роуд и плавно тормозя перед светофором.
Я поехала с папой только потому, что давно не видела лучших друзей, и мне не терпелось услышать какие-нибудь новости от Розалин. Но Роза всю дорогу хмуро молчала, прислонившись лбом к стеклу, и лишь изредка отвечала что-то на реплики моего отца. Я все пыталась понять: она злится или просто не выспалась, но довольно скоро все прояснилось. Подруга не хотела иметь дело с родительскими проблемами и не хотела наследовать их бизнес.
«Мне это не интересно, — честно ответила она, когда Бен покорно вышел из машины и направился в логистическую компанию один. — Но меня никто не слышит. Знаешь, что говорят родаки? Что я эгоист и думаю только о себе. Скажи мне, Ди, разве я похожа на эгоиста, если хочу помогать людям?»
Я мотнула головой, и тогда подруга взяла мои ладони и быстро-быстро проговорила: «Помоги мне сбежать».
Папа обернулся незамедлительно. Я опешила:
— Сбежать? От чего?
— Из семьи. Мне там не место, они меня не признают и не любят. Они с самого начала растили себе преемников, а я не хочу подчиняться их дурацким правилам.
Я украдкой взглянула на папу, надеясь на хоть какую-то подсказку к действиям в такой ситуации, но он молчал.
— А чем я смогу помочь? — решила начать издалека, чтобы хоть что-то прояснить.
—Для начала достаточно того, что ты никому ни о чем не расскажешь. Даже Бену.
Я кивнула.
Разумеется, нормально поговорить после этого не удалось: друзья улетели обратно в Германию тем же вечером, оставив меня думать над словами Розы.
Значит, она будет планировать побег и надеется, что я смогу ей в этом помочь. Странно было и то, что мой папа никак не отреагировал на эту новость, наверное, решил, что я сама должна с этим разобраться.
В общем, к тому моменту, как мама, наконец, согласилась отпустить меня в Бэзилдон – уже ничего не хотелось. Я даже подумывала над тем, чтобы соврать Дэйву и сообщить, что мама так и не согласилась, но расстраивать Дэйва тоже не хотелось. В итоге уже на следующий день папа привез меня к домику бабушки, выгрузил мою дорожную сумку, поцеловал на прощание и пожелал приятных выходных.
Только после этого настроение, наконец, нормализовалось, а усталость схлынула, забрав с собой тяжелые мысли и переживания.
Я улыбнулась, глядя на высокое ясное небо над головой. Зажмурилась, и приложила руку ко лбу, загораживаясь от августовского солнца. В Бэзилдоне, рядом с домом моей бабушки, пели городские птицы, а белки, приютившись на кормушке, радостно грызли орехи, цокая скорлупой.