После кафе и Паоло чувствовалась дикая усталость, так что я позволила себе месяц отдохнуть перед поиском новой работы. Теперь-то найти какую-нибудь уютную фотостудию не составит особого труда – сеньор Роверси помог составить грамотное портфолио и написал отличное сопроводительное письмо. Но мне не хотелось идти работать по профессии до того, как взвешу все «за» и «против» работы в Париже. Предложение сеньора Роверси казалось очень многообещающим, но это все-таки другая страна, другой менталитет и совершенно незнакомый язык. И если французский еще можно как-то наскоро вызубрить, то вот разговора с мамой никак не избежать.
Она ненавидела Францию, и мне иногда казалось, что эта нелюбовь способна разрушить наши хрупкие отношения: если я выберу карьеру в родной стране моей мамы, то она откажется от дочери и даже глазом не моргнет. Но я не понимала, почему. Только ли это из-за того, что она сбежала из своей семьи или есть какие-то свои причины, о которых она никогда мне не рассказывала?
Поездка в Париж на день должна решить сразу несколько проблем: недовольства мамы, продолжительное отсутствие Дэйва, встречу с Сидом и принятие решения о работе на «Elle».
Еще и на концерт Depeche Mode посмотрю.
Отпроситься у родителей оказалось не так сложно, как я себе представляла: папа согласился сразу, а вот мама сначала сопротивлялась, но на удивление быстро сдалась.
«Только не гуляй у Восточного с Северного вокзалов. На Монмартре тоже осторожней, не сворачивай с туристических троп», — ее наставление звучало тревожно, но я все равно не смогла бы посетить все места в столице Франции.
Весь сентябрь готовилась к поездке, заранее собрала дорожную сумку и все время проверяла ее. А вдруг что-то забыла? Радовало то, что поеду не на поезде под Ла-Маншем, а полечу на самолёте до аэропорта имени Шарля де Голля: тахофобия распространялась на весь наземный транспорт (хотя в автобусах не так сильно укачивало, а метро вообще успокаивало), – а вот самолёты я даже любила. Ещё бы позвоночник не болел.
Depeche Mode, как и планировалось, отправились в мини-тур по Европе двадцать пятого сентября и должны были вернуться в Великобританию двадцать девятого, сразу после выступления в Париже. С ними также уехали Джо и Энн. Дэбби с Винсом в последнее время не сильно ладили, так что девушка осталась в Бэзе. Мы с ней встретились пару раз, чтобы ответить на письма фанатов – Дэб выглядела очень замученной. Мне даже подумалось, нужны ли такие тягостные отношения? Но в чужие дела лезть – верх невоспитанности. Мы с ней говорили только о работе.
Утром перед отлетом я чувствовала себя энергично и свежо. Первым делом дозвонилась Паоло, который, сначала по-французски, сказал о том, что он очень рад снова со мной встретиться, затем – что проведет меня в дом «Hachette Filipacchi Médias» и представит главному редактору журнала «Elle» (это все перевела моя мама), а затем уже добавил по-английски: «Я встречу Вас в пять вечера возле Плакучей ивы Пуант на острове Сите. Если Вам потребуется опоздать – я пробуду там до семи».
Опаздывать я не собиралась, тем более что мы с Дэйвом распланировали мое пребывание буквально по минутам. Сначала я должна встретиться с Сидом – он же проведет небольшую экскурсию для ребят из Depeche Mode и их подруг (включая меня), потом он нас проводит до «Les Bains Douches», где состоится выступление, затем мы с ним дойдем до Сите, где оба представимся Паоло.
Мне от чего-то очень хотелось показать Сида сеньору Роверси. Мне казалось, что эти двое непременно должны поладить – у них общее видение искусства, общие представления о фотографии как таковой; если я все-таки откажусь от работы на модный журнал, то Сид сможет предложить свою кандидатуру. Главное, чтобы он догадался взять с собой портфолио.
Папа накинул легкую куртку – сегодня Лондон снова решил нахмуриться и завывать прохладным ветром, пугая горожан и туристов – и, забрав мою сумку, направился в гараж. Я, проследив за ним, быстро доела свою яичницу, отхлебнула еще горячего чая и, жуя на ходу завтрак, отправилась за папой. Мама решила нас не провожать – хотела проснуться вечером, чтобы день без меня прошел быстрее. Она очень переживала.
Папа завел машину и включил радио, где бодрый диджей вещал утренние новости. Мы выехали со Стивенедж-роуд на Фулхэм-Палас-роуд и по трассе направились прямиком в Хитроу. Папа молчал, изредка бросая на меня взгляд в стекло заднего вида, а я, удобно расположившись на диванчике, вскоре задремала, слыша только отрывистую речь диктора новостей. В плохую погоду всегда лучше спится. Я проспала до самого Хитроу.