— Трусиха, куда ты так летишь? — хохотал Дэйв где-то сзади, пока я тянула его, стараясь успеть укрыться от дождя.
— А если в нас ударит молния?.. — испуганно пробормотала я, стараясь идти как можно быстрее.
— Не знал, что ты боишься грозы, — удивленно отреагировал Дэйв, и в ту же секунду, первые тяжелые капли дождя коснулись наших рук и настигли земли. Я вздрогнула. Ливень оказался настолько сильным, что хватило всего каких-то пары минут, чтобы мы промокли до ниточки.
На соседней улице ярко вспыхнула молния, оглушив нас своим грохотом, и я, взвизгнув, спешно добежала до дома, и начала барабанить во входную дверь, молясь о том, чтобы нам открыли как можно быстрее.
К счастью, не менее напуганная мама сразу впустила нас.
— Ну и где вы были? — прямо с порога напряженно выдохнула она. — Вы же слышали о штормовом предупреждении! И не надо говорить, что не слышали, его передавали, когда мы сидели за столом.
Я мотнула головой, роняя капли с волос, и направилась в ванну за полотенцем. То ли от холода, то ли от страха, но у меня дрожали руки и я хотела только побыстрее переодеться и закрыть все окна, чтобы не слышать грома. Бедный промокший Дэйв ненадолго остался один на один с моей мамой, и тут же начал объясняться перед ней. Судя по довольным лицам обоих, он смог убедить ее в том, что мы ничего не знали о шторме.
Я отдала другу полотенце и направилась к себе в комнату. Дэйв поспешил за мной, на ходу вытирая волосы.
— Весь лак смылся, — с досадой проговорил друг, усаживаясь на мою разобранную кровать.
Я устало прошла к столу, над которым висело зеркало, и взяла в руки старую линзу от фотоаппарата, чтобы успеть убрать ее в ящик. Она была непригодной для использования – давно потрескалась, тяжело менялась и под стекла забилась грязь. Но мне было жалко ее выкидывать. Именно этой линзой я некогда фотографировала свой первый самый удачный пейзаж. Я улыбнулась, ответив: «Тебе и без лака хорошо»,— и, выдвинув табурет, расположилась на нем, собираясь немного отдохнуть перед тяжелым разговором.
На столе, помимо линз, лежали небольшие канцелярские вещи, вроде ручек, карандашей, блокнотов и стикеров. Я все это отодвинула в сторону и бессильно опустила голову на стол.
В комнате воцарилась тишина.
Отдаленный стук капель по крыше перекликался с ритмичным тиканьем настенных часов и с биением моего сердца. Я прикрыла глаза и на мгновение провалилась в легкий сон, наконец-то почувствовав себя в безопасности и тепле. Теперь можно было на время забыть о грозе или о том, что Дэйв сегодня чуть не навернулся с качелей – казалось, что это все в прошлом, в таком далеком-далеком, будто этого и не было.
Теперь есть только здесь и сейчас. Только эта комната и мы в ней, уставшие и умиротворенные. И, безусловно, счастливые, просто потому, что мы – рядом.
Сердце забилось быстрее, все новые и новые мысли заполняли мою голову, и я, очнувшись, сразу ощутила, что все тело затекло.
Поднимать голову было больно. Шея ныла, оповещая о том, что с момента, как я неожиданно уснула, прошло больше, чем какое-то мгновение.
Я медленно обернулась, стараясь не делать резких движений, не вызывая острую боль, и хохотнула: Дэйв развалился на моей кровати, укрывшись маленьким полотенцем для рук, и бессовестно сопел. Он выглядел безмятежно и чересчур мило, чтобы его поднимать.
Я бесшумно соскочила с табурета, ощутив, как в ногах начало неприятно колоть, и, достав из подсохшей сумки фотоаппарат, ослепила друга вспышкой. Он даже не пошевелился.
Осмотрев получившийся снимок, я задорно подрисовала валявшимся неподалеку маркером толстые брови и злорадную ухмылку. Теперь друг был больше похож на пирата, чем на себя, так что я решила подрисовать еще и повязку. Затем, довольно сравнив разукрашенный снимок со спящим оригиналом, я убрала фотографию в ящик стола и глянула на часы. Радостно мне было только до тех пор, пока я не осознала, что парень проспал последний поезд.
— Дэйв! — тут же воскликнула я, легонько ударив ладонью его коленку, — Дэйви!..
Сонный юноша недовольно приоткрыл один глаз и взглянул на меня.
— Время-то уже одиннадцать! — обеспокоенно произнесла я. — Мы проспали!
Дэйв недоверчиво оглянулся на окно, за которым все еще лил дождь, и, округлив глаза, вскочил с кровати.
— Вот же блин, — мрачно протянул он, а затем вышел из комнаты, прихватив с собой полотенце.