— Я действительно хотела бы прийти на концерт, Дэйв, — подавленно попыталась оправдаться я. — Ты пойми, мне тоже тяжело отказываться от этого, я ведь понимаю, что для тебя значит быть в центре внимания…
— Не во внимании дело, Чер, — глухо отозвался друг, сев напротив меня на раскладушке. Теперь его лицо осветилось мягким светом, падающим из окна. И я с кротко вдохнула, заметив, что Дэйв не на шутку обижен. Он негромко усмехнулся, а затем холодно договорил начатое: — Дело в тебе. Почему я всегда нахожу на тебя время, хотя у меня тоже много дел? Почему ты не можешь хоть раз отменить что-то, ради меня? Я наконец-то смог пробиться в одну из групп, и я рассчитывал, что ты хоть на первое выступление сможешь прийти.
Меня моментально обдало жаром от такого заявления.
— То есть, ты не понимаешь, что для меня эта практика так же важна, как и для тебя – выступление? — грустно поинтересовалась я, чувствуя некое все возрастающее напряжение между нами. К горлу подкатил ком от осознания того, что сказанного назад уже не вернуть. Возможно, мы прощаемся с ним навсегда, и мне бы не хотелось, чтобы все заканчивалось именно так.Я умолчала о том, что вслед за практикой мне предстояло отработать еще неопределенное время в том же Карлайле. — Все обиды не имеют смысла, мы не сможем ничего изменить.
— Ты даже не попыталась, — Дэйв зло сверкнул глазами в темноте и топнул ногой. — Я понимаю, что тебе важно пройти практику в студии, я помню, что это – твоя мечта. Но, Чер! Всего один день... Для меня ты могла бы постараться...
— Я постараюсь, — шмыгнув носом, и уткнувшись в свободную ладонь своим лицом, тихо шепнула я.
Дэйв взглянул в мои глаза с такой надеждой и болью, что я не справилась с чувствами и прилегла на кровать, только чтобы не видеть этих эмоций на его лице. Слезы сами полились из глаз от горечи всего происходящего.
Я знала, что поступаю против веления сердца, но что мне еще оставалось делать? Я действительно могла бы попытаться отпроситься на день концерта или вообще отменить практику, но это бы означало мой скорый вылет из колледжа. Сейчас даже такой расклад казался куда более правильным, но этого бы не простила моя семья. И как же репутация? Кому нужен фотограф, вылетевший с практики по причине неявки?
А кому нужен друг, который вечно куда-то пропадает? Дэйв ясно дал понять своей обидой, что ему не нравится, когда им пренебрегают ради своей цели.
И в возникшей тишине отчетливо зазвучала всего одна, последняя фраза, произнесенная, как постепенно тлеющая надежда одного до глубины души потрясенного юноши: «Я все-таки буду ждать тебя... Спокойной ночи, Чарла».
И я знала, что мне придется сделать все, чтобы не потерять связь с Дэйвом навсегда.
«Говоря о грустном»
С самого начала вся практика пошла наперекосяк. В тот день, когда я и ещё четверо однокурсников отъезжали в Карлайл, наш поезд отстал от графика и в итоге мы опоздали на два часа.
Фотограф, мистер Блэк, был очень недоволен: «Вы и на работу также опаздывать будете?! — прокричал он, багровея от злости, попутно кинув на меня яростный взгляд. — Вы хоть понимаете, что сейчас самый фотосезон?! Каждая минута на счету!» Я пыталась спрятаться за мальчишками, с которыми приехала, но чувство стыда только возрастало. Я глядела на лысого толстого мужчину, который брюзжал, сотрясая воздух своим грубым басом, и не могла успокоиться. Фотограф оказался неприятным человеком.
В первый же рабочий день мистер Блэк определил моё место и велел оттуда не высовываться, ибо своим видом раздражаю его (он так и сказал!) – я сидела в красной комнате, среди химикатов, и следила за тем, чтобы чернокожий ассистент, который так же раздражал Блэка, все делал правильно. Я же не делала ровным счётом ничего, потому как совсем скоро выяснилось, что мне не доверяют. И всё почему? Я, видите ли, девушка, да еще и невысокая – в пять футов два дюйма! Он даже рост на глаз определил, а то, что я не просто так была отправлена на практику в другой город, он понять не может.
«Нечего девушкам на работе делать, — презрительно хмыкал фотограф, щуря свои свинячьи глазки. — Вы – слабые выскочки. Ничего не умеете, только ноете, и ноете, по поводу и без… то вам жарко, то холодно, то скучно, то слишком весело, в итоге разговоров дофига, а работы – ноль… А ещё рожаете, а мы, мужики, должны декретные оплачивать. За безделье, ха! Тьфу на вас, бесполезные создания». Я жутко обиделась, ведь то, что он говорил, было неправдой, но ответить ничего не смогла. Воспитание не позволяло перечить старшим по возрасту и должности людям.
Остальные практиканты делали снимки групп студентов на выпускные альбомы, не обращая внимания на моё положение, и, вроде как, были этим довольны. В конце дня ребята даже не поинтересовались, где я пропадала, они просто забыли обо мне. Я вздохнула, осознала, что в такой пренеприятнейшей атмосфере пройдёт все лето, и поникла.