Инсульт. Она потеряла сознание во время одной из своих домашних выставок. Еще до инцидента гости отмечали несвойственную бабушке вялость и помятый вид, и сразу же заметили, когда она вдруг исчезла из их поля зрения. Затем они обнаружили её на балконе второго этажа и моментально вызвали скорую. По словам мамы, которая говорила очень быстро, но ровно, с того момента бабуля так и не приходила в сознание.
Я отказывалась в это верить. Это просто не могло быть правдой. Жизнелюбивая и активная, она была для меня всем: лучшей подругой, которая всегда могла выслушать и поддержать, строгим учителем, научившим меня любить искусство во всех его проявлениях, внимательной няней, которая смогла меня воспитать, как положено... Она всегда верила в меня, успокаивала, когда что-то не получалось, подбадривала, мирила, когда я ссорилась с родителями... Она была самой сильной женщиной, которую мне приходилось знать. Несмотря на её нелегкую судьбу, я никогда не видела, чтобы бабушка плакала или опускала руки, – её стойкость и бодрость меня поражали. Я ровнялась на неё. Она была моим кумиром. И разумеется, мне было страшно подумать о том, что ей потребуется какая-то серьезная медицинская помощь… Но это случилось.
Первая операция, состоявшаяся в тот же день, как бабуле стало плохо, прошла безуспешно. Повторная была назначена на пятнадцатое июня, до которого оставалось всего два дня, и это означало только одно – теперь я обязана поехать домой, чего бы мне это не стоиот. Меня уже не интересовало, как отреагирует Блэк, было не важно как отнесётся к этому известию руководство колледжа, но я должна поддержать дорогого мне человека.
На следующее утро я была полностью готова к отъезду домой. Руководитель практики от колледжа подтвердил возможность уйти на выходные в экстренном случае, но только до следующей недели, однако мне этого хватало. Оставалось только сообщить обо всём Блэку. Я ожидала гневной тирады в свою сторону, мол, опять от работы отлыниваю, но фотограф лишь хмыкнул: «Это не мои проблемы. Иди на все четыре стороны, от тебя все равно никакой пользы». Таким образом, день операции оказался свободным, ровно как и день выступления Бэзилдонской группы под названием «Composition of Sound», но я не была этому рада. Я до сих пор боролась с желанием сообщить Дэйву о том, что прийти на концерт не получится, но я слишком сильно чувствовала ответственность за сказанные ранее слова, к тому же, мне не хотелось терять друга в столь нелёгкое время. Однако я осознавала, что для веселья места нет, ибо, кроме прочего, ради оплаты бабушкиного лечения, родителям пришлось влезть в огромные долги. Надо было думать, как вытаскивать родственников из пропасти, а не развлекаться с друзьями. Но обещание есть обещание.
Через семь долгих часов поездки в неудобном междугороднем поезде, наедине со своими мыслями и переживаниями, я прибыла в хмурый и тоскливый Лондон. Знакомые с детства пейзажи заставили моё сердце трепетать. Я почувствовала некоторое облегчение, очутившись в привычной обстановке, но разум все равно затмевался сомнениями, и что-то подсказывало мне: «Сегодня всё пойдет наперекосяк». Я стояла возле входной двери родного дома, стараясь отогнать эту пульсирующую в голове мысль, и не решалась постучаться. Несколько минут я вслушивалась в тишину, но затем из приоткрытого окна, рядом со мной, послышалось резкое высказывание, которое окончательно вывело меня из раздумий.
«Я не могу справиться»
Из дома тут же начали доноситься недовольные возгласы и непрекращающиеся упреки. Голоса были женскими, но ни один из них не принадлежал моей маме; более молодой звучал до боли знакомо – тепло и высоко, но обиженно, с некой досадой, а второй я не совсем узнавала, он был взрослее, грубее, с явным напором, в котором при каждом полукрике слышались немецкие словосочетания. Я озадаченно моргнула несколько раз, за секунду перебрав всех знакомых немцев, затем тряхнула головой и поняла, что за дверью находятся моя подруга и её мать. Поставив дорожную сумку на сырую землю, я подошла к окну, дабы посмотреть, что происходит, и неожиданно столкнулась взглядом с другим человеком. За стеклом, лицом ко мне, стоял высокий нескладный юноша, сложивший руки на груди. Светлая шевелюра прикрыла весь его широкий лоб, но даже с этим я заметила, как приподнялись у него брови. Скучающее выражение лица сменилось на неуверенность почти сразу, как я заглянула внутрь собственного дома. Парень сразу обернулся назад, прерывая пылкую тираду своей матери, и из-за широкой спины юноши спешно показалась такая же светловолосая, кареглазая, модельной внешности девушка – Розалин Франке – моя лучшая подруга. Она радостно улыбнулась и помахала ручкой, приветствуя меня, а затем исчезла из поля зрения. Её брат-близнец – Бенедикт – не отходя от окна продолжил неудобную холодную беседу вместо сестры.