Я снова подскочила к двери, и, не успела опомниться, тут же угодила в крепкие объятья Розы.
— О, это было ужасно, Ди, ужасно! — по обыкновению быстро пожаловалась подруга, сдавливая мои плечи еще крепче, заставляя, тем самым, как можно быстрее отделаться от её удушающей хватки. Хотя, несмотря на всё, я была безмерно рада вновь встретиться с лучшей подругой. — Полгода в кругу родственников, полгода в тесной коробке Кёльна, в окружении чересчур пунктуальных немцев и бесящих родителей, ты только представь!..
— Можешь ничего не говорить про «тесную коробку», — отстранившись от гиперактивной девушки выдохнула я, — это слишком жизненно на данный момент.
— А Бену там понравилось, — по секрету шепнула Роза, нахмурившись, ожидая от брата какой-либо реакции.
Высоченный парень взял мою сумку и хмыкнул, ничего не ответив. Он давно смирился с тем, что сестра вечно высказывает заведомо неправильные догадки окружающим. В подтверждение этого, Бен поплёлся в дом. Мы с Розой последовали за ним.
На удивление, весь первый этаж был погружен в непривычную полутьму: лампочка горела только на кухне, над раковиной, но этого тусклого света вполне хватало, чтобы разглядеть прихожую. Возле полки для обуви расположились огромные пакеты с вещами, а вся вешалка оказалась завалена новенькой одеждой семьи Франке. Я отшатнулась от двери, скинув босоножки в сторону, и взглянула на Фрау Франке, которая стояла посреди кухни, тучно нависая над столом. Она курила, выдыхая дым в лицо моей мамы. Та, в свою очередь, скованно сидела на стуле, положив руки на мятый фартук, и устало следила за близняшками. Она никак не отреагировала на мое появление, лишь поджала губы и смахнула прядь седеющих волос с лица.
Я ужаснулась. Мама выглядела очень больной и подавленной, она сильно похудела, заметно ослабла и совсем не улыбалась.
— Добрый день, Фрау Франке. Привет, мам, — несмотря ни на что, вежливо поздоровалась я, принимая из рук Бена свою сумку. Я направилась на второй этаж, не обращая внимания на хлопнувшую дверь позади себя.
Бен вновь вышел из дома, а Роза подпрыгнула от неожиданности и схватилась за мой локоть, испуганно выдохнув: «Вот дурень!». Именно этот громкий звук вернул меня в реальность, сработав как пощечина.
Я не появлялась в своей комнате почти два месяца, но за это время здесь ничего не изменилось: все также одиноко висел на громадном под потолок шкафу моя желтая легкая пижама; на тёмном деревянном столе, рядом со шкафом, разбросаны уже устаревшие, но дорогие сердцу журналы; дешевый скрипучий табурет задвинут под стол, задёрнута светлая полупрозрачная тюль, а одноместная, но довольно широкая кровать, как всегда, расправлена и сбита, будто на ней кто-то спал сегодня. Я с умилением и особым теплом заметила, что в комнате не было ни единой пылинки – мама убиралась здесь каждый день, впрочем, не трогая всё остальное, зная, что я этого не люблю. Я скинула сумку к столу и открыла окно. Роза уселась на кровать, скрестив руки на коленях, и тоже огляделась, верно подметив:
— Как будто у тебя в комнате время застыло. Ничего не меняется, — затем она театрально хихикнула, прикрыв ладошкой рот, и пригласила меня присесть рядом, от чего я не отказалась. — Вообще-то, мать меня ждёт внизу, но не могу же я уйти не узнав, как дела у тебя. Всё ещё ни с кем не встречаешься?
Я задумалась. После длительного перерыва в нашем общении, первое, о чем поинтересовалась подруга – это вопрос о личной жизни. Впрочем, мне было все равно. Внутри бушевали куда более сильные эмоции, и я, мотнув головой, кротко ответила тихое «Нет».
— Так и состариться в одиночестве не долго, — серьезно протянула Роза. — А я в Кёльне с таким замечательным мужчиной познакомилась! Всё в нём хорошо: он и высокий, и сильный, и руки у него красивые, с длинными пальцами, как я люблю, и ещё он шатен, – ну мечта! Только он усатый, не сильно умный и уже женат. Эх.
— Не судьба, — отозвалась я. Подруга пожала плечами, вздохнув. Пока она вновь не начала говорить, я, сама того не понимала, уже встряла в диалог жалобой: — Я тоже с мужчиной познакомилась. Практику ведёт у нас. Противный тип. У меня от него мурашки по коже. По его мнению, женщины виноваты во всех мировых бедах. Мне от него вечно из-за этого достаётся. Слава Богу, хоть домой отпустил, а то пришлось бы писать заявление о переводе в другое место...