— Его случайно не Джордж зовут? — уточнила Роза, приподняв бровь.
— Нет... Не знаю. Фамилия – Блэк, а имя меня не интересует, — пробубнила я. — А что?
— Да есть у отца знакомый. Тоже такой, знаешь, неприятный до невозможности. Невыносимый и грубый, хотя прикидывается джентльменом. Они с отцом вместе работали над… а, впрочем, не важно. Просто напомнила этим описанием Джорджа, — девушка взмахнула рукой, а затем заглянула мне в глаза. — Но ты ведь осторожна с этим Блэком, верно? Он же ещё ничего противозаконного не сделал?
Я вновь отрицательно мотнула головой.
— Хорошо, — улыбнулась Роза, но затем пригрозила пальцем, — а то у меня тоже связи есть. Можешь обращаться, если чего…
Она, вздохнув, встала с кровати и прошлась по комнате, разминая тело. На удивление, это происходило молча, хотя обычно Роза постоянно о чём-то рассказывала. Мне нравилась её эмоциональность, её монологи отвлекали от собственных мыслей, поэтому я была бы не прочь узнать о том женатом шатене. Однако подруга, видимо, уже услышала новость о моей бабушке, а потому посчитала тишину уместной. Я благодарно кивнула и нашла в себе силы улыбнуться, хотя улыбаться было особо нечему.
Роза, простая душа, все наши разговоры называла «секретиками», но о них знали абсолютно все, кроме, может, её родителей. С родителями они с Беном никогда не ладили. Постоянно ссорились, кричали друг на друга, каждый считал при этом себя правым. Наблюдать за ними всегда было очень дико, в некоторые моменты кто-нибудь из них обязательно переходил границы и начинал откровенно оскорблять того, с кем ведется спор. Ругань стояла страшная, не утихала и после часа разговора. Роза всегда звонила мне и плакалась об этом. «Родители нас не понимают, они не даже не хотят выслушать, что мы им говорим...», а Фрау Франке всё высказывала моей матери, и из её уст всегда звучала одна и та же фраза: «Не нужно было их везти в Лондон, они бы тогда не были такими неблагодарными». Она всерьёз была уверена, что отдаляться от предков двойняшки начали сразу после переезда в Лондон. И мне охотно в это верилось.
Я как раз познакомилась с Розой и Беном в то время. Нам было по пять лет, но я отлично помню день, когда в группу детского сада впервые привели этих двух сорванцов. Они даже толком не знали английского, вернее, всё понимали, но ничего не могли сказать, а потому им было сложно найти себе друзей. Вначале всем было интересно поглядеть на иностранцев, но постепенно интерес к новеньким у остальных детей из группы пропал, и двойняшки почувствовали себя брошенными. Я их понимала, ведь из-за робости, друзей у меня тоже не было. Мне больше нравилось проводить время в компании воображаемых друзей, чем с настоящими людьми, так что каждый день я приходила в сад, садилась за стол и там играла сама с собой. Вот и тогда, пока двойняшки крушили все подряд из-за недопонимания и недостатка внимания, я сидела за кукольным столом и спокойно рисовала.
Любопытная Роза, пребывая в наказании стоя в углу, решила поглядеть, чем я занимаюсь. Она моментально подсела ко мне и начала что-то быстро лепетать. Бен последовал её примеру, и оставшийся день мы провели втроём. Мне было смешно, ведь я ничегошеньки не понимала, но мы нашли выход, и общались с помощью рисунков.
Через несколько дней моих новых друзей забрали из детского сада, – воспитательница настоятельно порекомендовала перевести Розу и Бена на домашнее обучение и нанять няню. Так как мы с Франке некоторое время жили по соседству, няней для двойняшек стала моя мама. У нее не было опыта работы с детьми, но она всегда отличалась уверенностью и допустимой строгостью (кроме того, нашей семье срочно требовались деньги, а Франке были богаты), так что её приняли. С тех пор нас было не разлучить, ведь мама брала меня с собой на работу, позволяя тем самым резвиться с единственными друзьями. Со временем, уровень английского у двойняшек вырос, но в их фразах всё ещё продолжали проскакивать немецкие слова, однако в контексте я их прекрасно понимала.
В школу мы тоже пошли вместе, и там умудрились собрать целую компанию из необщительных девчонок и мальчишек. Вначале мы были изгоями, один из главных школьных задир даже придумал мне кличку – Ди, что означало «олень» (в то время моей повседневной прической были два «хвостика», которые многим напоминали рога), но совсем скоро этот же мальчишка присоединился к нам и переиначил значение, доступно объяснив всем, что Ди – это сокращение от слова «дорогая». После этого нашу компанию перестали дразнить. Я до сих пор считаю школьные времена самыми лучшими, ведь так легко и безмятежно мне никогда не было...