Все ребята выглядели как Новые Романтики: вычурно и модно одеты, на лица нанесен яркий макияж, а на головах – какие-то странные футуристические прически. Они разговаривали о клубах, каких-то странных веществах (один парень все предлагал остальным купить у него пакетик с чем-то «улётным») и о дешевых магазинах.
Среди таких ярких и неординарных личностей, я смотрелась тускло и серо. Теперь не оставалось сомнений, что Дэйв не заметит меня со сцены. Вместе с сомнениями исчезло настроение, и страх, который до сих пор сильно беспокоил, просто испарился, не оставив отпечатка на сознании. В итоге, навязчивое желание, чтобы Дэйв увидел меня, возвысилось даже над желанием исполнить обещание.
Я простояла всю очередь в негативных раздумьях. Когда же незнакомый парень вытянул меня из этого состояния, попросив пятьдесят пенсов за вход, я извинилась и, не задумываясь, протянула пригласительный, а затем хмуро огляделась, подумав про себя, что сейчас больше всего хочется именно развернуться и убежать.
«Впервые такое вижу, — парень озадаченно повертел билет в руках, всматриваясь в содержание. Я на всякий случай достала нужную монету и беспокойно застегнула сумочку на молнию. — Ну, вроде все верно, но... что-то меня смущает... Эй, Джеффс, ты… Ай, черт с ним, проходи».
Он подтолкнул меня внутрь здания и тут же принялся собирать плату с других желающих посмотреть на выступление. Я же немного замешкалась, оказавшись в небольшом холле школы, но быстро заметила, куда движется большинство из людей, и проследовала за ними, стараясь смешаться с толпой. Ноги были как ватные, я чувствовала ноющую слабость во всем теле и то, как мысли в голове начинают уступать эмоциям, образуя некую дымку, из-за которой я ничего не понимала.
Мы остановились на верхнем этаже, в школьной раздевалке, и первое, что бросилось в глаза – отодвинутые в стороны вешалки, с одной из которых я чуть не столкнулась. Затем я обратила внимание, что на партах напротив меня лежат коробки из-под пива. Я изумилась, сразу догадавшись, что это – своеобразные стойки для синтезаторов. Сами музыкальные инструменты, кстати, лежали уже подключенные к двум большим колонкам. В завершение, посередине расположилась микрофонная стойка. Никаких других примечательных убранств не было, только одна одинокая синяя бархатная штора загородила выступающих от их зрителей, хотя в этом, кажется, не было необходимости – мы отчётливо видели малейшие движения, доносящиеся оттуда, и по ним было ясно, что штора только мешается.
У меня зазвенело в ушах от царившего вокруг шума, так что я отвлеклась от разглядывания самодельной сцены, и обернулась на раскрытое настежь окно. Мотнув головой в знак несогласия с какой-то одной из своих мимолетных мыслей, я отошла к окну и решила весь концерт провести здесь, чтобы не маячить с кислой миной перед глазами друга. Я поняла, что пропала. Теперь уйти точно не получится. Вместе с этим пришло осознание, что меня здесь быть не должно, – я что-то сделала неправильно,– и это ощущение сильно беспокоило, с ним нельзя было расслабиться. Я нервно оглядывала собравшуюся молодежь, подметив, что в большом зале становится все теснее и теснее. В конечном итоге, перед сценой собралось человек пятьдесят, если не больше, и это заставило меня улыбнуться собственной глупости.
«Нельзя быть такой эгоисткой, Чарла, — обратившись к самой себе, я выглянула на улицу и вдохнула полную грудь свежего воздуха. — Ну, подумаешь, он не увидит тебя сквозь эту толпу. Ну и что. Зато сердце будет спокойно. И не придется искать оправдания, чтобы объясниться перед ним. И не для этого я вообще пришла сюда, верно?..»
С этой мыслью я медленно выдохнула, и вновь повернулась к сцене, на которую вышли не понаслышке знакомые мне Роберт Аллен и Пол Рэдмонд, и ещё один странный парень, по сравнению с другими двумя – нелепый коротышка. Я с интересом осматривала его, пока зал шумно реагировал на появление группы разогрева. Небольшая шляпа юноши прикрыла светлые кудри, чистая идеально выглаженная рубашка блестела от яркого света. Редкая растительность на лице выглядела отталкивающе неприятно, и в целом, он производил впечатление типичного офисного работника, но никак не желавшего стать популярным начинающего музыканта. Еще я на удивление заметила, что он сильно покраснел, когда Роб обратился к нему с каким-то вопросом перед тем, как начать концерт.
«Застенчивый малый», — пробубнил невесть откуда взявшийся парень, тот самый, что ехал со мной в автобусе. Я молча согласилась, кивнув в ответ.