И моментально вышел из магазина.
Я сразу потянулась к телефону, попутно выключив музыкальный проигрыватель. Папа ушёл заводить машину, кивнув мне в качестве объяснений: «Этот парень жил тут, в Хаммерсмите, и долгое время покупал музыку у нас». Понятно. А я наконец набрала номер Криса, и, дождавшись, пока он снимет трубку, отчётливо проговорила заранее заготовленную фразу:
— Здравствуйте. Чарла Уиллер, я по поводу работы...
«Свет в их глазах»
Центр шумел множеством голосов и гудел бесчисленными машинами. Снег хлопьями сыпал с неба, покрывая белым воздушным одеялом родной Лондон – холод окутал всю Англию, прогнозы погоды обещали только усиление ветра и понижение давления. Но мне было не до погоды. Я томилась от ожидания в отремонтированном здании, вывеска которого гласила: «The Ivy Chelsea Garden». В груди бешено отзывалось, на каждую мысль, трепещущее от неизвестности сердце. Дыхание сбивалось, но его удавалось выравнивать. Я прокручивала в голове слова одобрения от Дэйва, который успел дозвониться с утра и поздравить с Днем Рождения. Он так же сообщил, что сегодняшний день у него свободен, и что он будет ждать меня вечером в парке Ил Брук, недалеко от моего дома. Я так сильно разнервничалась от этой вести, что даже не заметила, как добежала до кафе.
«The Ivy Chelsea», гостевая часть которого расположилась на первом этаже, привлекал своим интерьером: приятные неброские светлые тона, настенные украшения в виде гербария и тематических зарисовок на тему биологии, уютные красные диванчики для компаний и деревянные плетеные столики – кафе вместило бы сотню человек. Отличительная черта нового «The Ivy» – экзотические растения. Пальмы, кактусы, лимонные деревца, папоротники, – они комфортно расположились рядом со столами, на проходе, возле барной стойки, на веранде и на входе в туалет. Что ещё радовало – приятное естественное освещение. Свет проникал через несколько громадных окон, которые выходили на проезжую часть и открывали вид на парк Довхаус Грин, но не слепил глаза, а аккуратно рассеивался.
Второй этаж представлял собой длинный полупустой коридор. Здесь находились кабинеты управления. Кабинет директора был первым от лестницы – как раз напротив него стояли уютные кресла, где сидели я и ещё несколько молодых людей.
Они все были старше меня и выглядели дружелюбными, обсуждая предстоящее собеседование. По их виду можно было сказать, что волнение держало каждого из присутствующих, однако, нашелся парень, который совсем не боялся, и он сразу заинтересовал меня – некрупные черты лица, очаровательная улыбка, пепельные волосы, спортивное телосложение, – он умудрялся болтать со всеми присутствующими, поддерживал беседу ненавязчиво, открыто делился идеями и впечатлениями даже со мной. Он чем-то напоминал Дэйва, и это грело душу.
Он каждому представился лично.
— Стивен Холт, — парень протянул свою небольшую крепкую ладонь и тут же мягко улыбнулся. — А тебя как звать, красавица?
Я раскраснелась, от нервов начав вертеть пуговицу у пальто, и тихо промямлила: «Чарла Уиллер»,— тут же вспомнив, как растерялась, впервые представляясь Дэвиду Гаану в сквере у пруда. Может, это знакомство тоже сулит долгую и крепкую дружбу?
Остальные ребята так же казались намного более уверенными, чем я. Особенно порадовал пухлый парнишка, который специально прилетел из Югославии, чтобы отточить кулинарное мастерство и вернуться на Родину. «Так родаки поймут, что я, вообще-то, не бездарность», — обиженно пробасил будущий повар. Его выражение Стивен окрестил «цитатой дня» и всё никак не мог успокоиться, все смеялся и смеялся, повторяя: «я, вообще-то, не бездарность. Универсально же!». Я же только отстранённо наблюдала за весёлой компанией, стараясь не вмешиваться и не привлекать излишнее внимание, ведь легко отвлекалась от разговоров, и в целом больше думала о том, как пройдёт сегодняшний вечер, нежели собеседование.
Противоречивые чувства захлестнули всю меня, обдавая то холодным безмолвным ужасом, то горячей тягучей радостью: я не была готова встретить Дэйва вот так просто, спустя полгода после концерта, но внутри раздирало маниакальное желание сделать это прямо сейчас. Хотелось увидеть, как он изменился, понаблюдать за его реакцией на мою новую прическу и вновь ощутить, как он сжимает меня в дружеских объятиях, а я буквально вешаюсь ему на шею и…
За дверью послышался отчетливый хриплый голос, выведший меня из раздумий: «Я не смогу тебя принять». Дверь распахнулась, и к нам быстро вышла девчонка лет пятнадцати: бойкая, худенькая, белолицая брюнетка с огромными голубыми глазами. Она держала в руках маленькую тряпичную сумочку и немецко-английский словарь.