Он встал с кресла и прошёлся по комнате, рассказав о правилах, которые нужно соблюдать на работе. Я старалась внимательно слушать, однако всё ещё часто отвлекалась на собственные навязчивые мысли.
Очень ёмким и забавным был инструктаж по технике безопасности: «Пальцы в розетку не совать, на кухню без особой нужды не заходить, горячие предметы не трогать, по залу не бегать, о проблемах сразу сообщать мне», — я даже заулыбалась, ведь мой папа тоже всегда объяснял важные вещи именно так. Остальное, что я уловила, тоже было предельно ясно: работа в вечерние смены с пяти до одиннадцати, с графиком два на два, форма повседневная, не броская, плюс удобная обувь. Решетич даже подсказал, как лучше будет добираться от моего района до работы: «Садишься на Манстер-роуд на 211 автобус и едешь до Сидней-стрит. Автобус ходит каждые пятнадцать минут».
Дополнительных вопросов у меня не возникло, так что я быстро заполнила необходимые бланки, встала с табурета, зашуршав пакетом, и поблагодарила директора, пожав его сухую твердую руку.
«Ну, все, Чарла, жду тебя завтра на рабочем месте. А, и да, зови меня просто Крис», — он убрал документы обратно в папку и проводил меня до коридора, где всё ещё сидели в ожидании будущие работники кафе.
Стивен сразу же подскочил с места и начал выпытывать: «Ну, как?», будто бы мы были на каком-то суперсложном экзамене. Я невольно улыбнулась, поправила пальто, а затем негромко подытожила: «Завтра встретимся»,— и направилась вниз в приподнятом настроении.
Отличный получился подарок на День Рождения.Теперь осталось только встретиться с другом… И эта предстоящая встреча заставила меня задуматься над чем-то, что уже давно беспокоило где-то в груди. Что-то…
«Как тебя зовут?»
Утром он спросил: «Ты не против, если со мной придут мои друзья?», я ответила, пожав плечами, без малейшего интереса глядя в зеркало: «Нет, не против. Так даже веселее», а теперь, переходя дорогу по пешеходному переходу вечером того же дня, мне было очень страшно. Я не была уверена, что поступила правильно. Всё шла и шла, бесконечно всматриваясь в мелькающие перед глазами силуэты людей, от страха прижимая к груди старенький фотоаппарат, и бесконечно волновалась из-за любых пустяков. Сейчас, вот, друзья...
Я, поёжившись, ужаснулась: «А вдруг это те самые панки, которые заставляли Дэйва поджигать машины после угона? Или, ещё хуже, те пьяницы из Бэзилдона, с которыми однажды уже непосчастливилось встретиться?..» — затем растерялась посреди дороги, вспомнив, как всё лето жила его звонками, как хотела встретиться, сходила с ума от того, что его нет рядом… Разве кто-то смог бы затмить счастье от долгожданной встречи? Конечно же, нет.
Один водитель, не выдержав, начал сигналить, и я ускорила шаг, оглянувшись на темнеющее небо, откуда сыпал пушистый снег.
Не верилось, что пройдёт ещё два месяца, и наступит первое Рождество без бабули. Я уже скучала по её сказкам о чудесах, Санта Клаусе и его эльфах-помощниках, по шумным застольям, необычным нарядам и аппетитным праздничным блюдам. Это время года стойко ассоциируется с запахами запечённой утки, еловых веток и душистых шишек, которых подбрасывают в камин. Они издают такой уютный домашний треск, что вставать с кресла совсем не хочется. Но бабушка всё равно не давала на праздники расслабиться в кресле – всегда организовывала конкурсы с призами, ставила музыку, придумывала безумные коллективные танцы и просто общалась с гостями, уделяя внимание каждому. Когда гостей не было, мы с родителями забирали её и ехали, куда глаза глядят, подальше от бесконечных домов. А предыдущее Рождество прошло и без гостей, и без родителей, которые не смогли вырваться с работы. Так что к нам на праздник пришел только Дэйв, но даже тогда бабушка нашла чем нас занять: достала настольные игры, заварила чай и целый вечер болтала с нами обо всём на свете.
Об этом так больно вспоминать сейчас. Невыносимо осознавать, что этого уже никогда не будет… Но ещё больнее оттого, что она не увидела моего дня Рождения.
Она любила этот праздник. Любила свою единственную маленькую внучку, ласково называла меня по среднему имени, и была единственной, кто, независимо от обстоятельств, всегда находил время, чтобы поздравить лично.
Она каждый год дарила самодельные объёмные открытки с пожеланиями (они больше были похожи на миниатюрные книжки в несколько страниц), писала о дедушке, их знакомстве, своём детстве, о неудачах и больших успехах, прикладывала фотографии, вырезки из газет. Это всегда было так интересно, что я решила собирать её подарки в отдельный альбом. Она научила меня вести дневники, чтобы потом было что вспомнить. «Память иногда так же плоха, — говорила она, — как и решето в качестве тарелки для супа. Не нужно стесняться доверять свои мысли и переживания клочку бумаги. Порой это хорошо освежает голову, помогает понять, что важнее, и выбрать правильный путь». Я всегда пользовалась этим правилом, как бы ни было грустно или лениво, старалась записывать всё, что тревожило, но никогда не решалась все перечитать. Думалось, что когда-нибудь, лет в сорок, я обязательно этим займусь, и тогда, возможно, сегодняшние проблемы покажутся такими незначительными…