— Я не хотела говорить тебе. Не хотела расстраивать... Я знаю, что время залечит эту рану когда-нибудь.
— Притупит, — сильнее сжав мою ладонь, поправил Дэйв.
— Я не могу без неё.
— Понимаю... — Дэйв вытер слёзы с моих щёк и начал рыться в карманах. Я тихо наблюдала, как друг достал из пиджака длинную бархатную коробочку. — Я знаю, это не подходящий момент, но потом его не будет совсем. Время позднее, мне надо домой сегодня. Слушай…
Дэйв открыл коробочку и вынул оттуда длинную цепочку с двойным раскрывающимся кулоном.
— Я хотел подарить это тебе после концерта, но... Тогда, честно говоря, я и сам не был готов. Ты же любишь серебро, да?.. Я поменял цепочку, как только получил оплату за концерт. Внутрь можно вставить две фотографии или что-нибудь положить... Сейчас там только мои, кхм… рисунки, — он хмыкнул и сразу же торопливо добавил: — Только не раскрывай его пока. Посмотришь дома. Я не хочу позориться здесь перед тобой.
Я вяло улыбнулась. Хотела ответить, что Дэйв хорошо рисует и любой из его рисунков мне бы понравился, но друг меня перебил.
— Позволь... — он потянулся к шее, чтобы застегнуть цепочку. Несколько секунд его тёплые руки касались моей кожи, и сам парень волнительно дышал над ухом. Я же стояла, не шевелясь. Сердце обжигало. Щеки вспыхнули. Руки леденели, и я все сильнее ощущала невесомость, разлившуюся по всему телу. Бабушка описывала те же чувства от первой встречи с дедушкой тогда, под дождем…
В один миг всё прояснилось. Теперь все чувства к Дэйву можно было объяснить лишь одной фразой, о которой я раньше даже не задумывалась.
Я закрыла глаза и сухим языком облизнула солёные губы – не помогло.
Дэйв застегнул кулон и счастливо прошептал: «С Днём Рождения, Чарлин». Затем так же быстро отстранился и взял меня за руку, уводя из парка, к дому.
Вот же я глупая! Как можно было так долго находиться рядом с ним, и ничего не понимать? Ведь мы оба знали, что дружбы между девушкой и парнем не существует. Кто-нибудь обязательно чувствует влюблённость.
Но если это не любовь? Если это просто привязанность? Как это понять?
Я до самого дома не могла оправиться от противоречивых размышлений, сбивалась с мыслей и начинала всё сначала. Хотелось твёрдо сказать себе, что это ошибка, но знала, что только Дэйв вызывал у меня такие бурные эмоции. Только он. Никакой Стивен не сравнится с добротой и красотой Дэвида Гаана, тем более, когда он так мил и заботлив. Даже мой первый парень не смог пробудить такие чувства, несмотря на то, что говорят, мол, первая любовь сильнее последующих.
Это дико пугало. Я загнала себя в угол оправданиями, отгоняла мысли о любви к нему. Я не хотела его любить. Или даже боялась. Это невыносимо тяжело. Неправильно. Так не должно быть.
Но больше всего больно от того, что из-за этого озарения я могла разрушить нашу крепкую дружбу, импульсивно высказав свою догадку. Он не принял бы это.
Мы остановились у порога. Дэйв уже собирался отпустить мою руку, но я сильнее сжала ее. Во рту вновь всё пересохло.
— Ты чего? — тревожно спросил Дэйв. Я растерялась, не зная, зачем вообще остановила его. — А, я понял. Чер, я бы с радостью остался, но я правда не могу... Тебе завтра на учёбу, на работу. Да и я обещал маме, что появлюсь сегодня...
Надежда тлела. Я отпустила его руку и, как одержимая, одними губами пыталась выговорить то, от чего все тело так ныло, а душа скреблась наружу: «Что же ещё тебе во мне нравится?..»
Дэйв внимательно пронаблюдал, как я шевелю губами, стараясь уловить смысл. Я опустила глаза, услышав тихий насмешливый вздох: «Ты порой слишком странная».
— И всё же? — не унималась я. — Ты сказал только две вещи.
Дэйв хохотнул, потрепав мои волосы:
— Ты вся мне нравишься. И рост, и волосы, и голос и даже цвет твоих глаз. Но, это не главное, — друг хитро улыбнулся, подойдя на шаг ближе, притянув меня за талию.
Слёзы выступили на глазах ещё раз, как только до холодной щеки быстро прикоснулись мокрые жаркие губы. Я зажмурилась, сглотнула и ощутила чужое дыхание на своей коже. Дэйв хохотнул ещё раз, наблюдая за моей реакцией, отстранился, на прощанье напомнив: «Кулон открой в одиночестве». Я хотела крикнуть, что он дурак, но вместо этого нахмурилась, круто развернулась и зашла в дом, не раздеваясь, поднялась на второй этаж, упав на кровать, которая меня отпружинила.