Если это не любовь, то почему так мучительны дни без него? И почему тогда горячий след от обычного поцелуя в щёку до сих пор ощущался на коже? Из головы не выходила фраза, сказанная другом с хитрой улыбкой на лице: «Ты вся мне нравишься», – почему мне хотелось, чтобы Дэйв это произнес всерьёз?
Я успокаивала себя тем, что это просто часть подарка на День Рождения, вся встревоженность уляжется и всё станет как прежде... Однако... какая-то часть меня надеялась на скорейшее развитие отношений.
Сглотнув и поправив прилипшие к заспанному лицу волосы, я всё же зевнула и засобиралась на последнюю пару.
— Кстати, Чарла, — вновь обратился однокурсник, отметнув обиду, — мы думаем на выпускной собраться у старосты. У неё родители в Америку улетают как раз в этих числах... Ты пойдёшь?
— Не уверена, — промычала я в ответ и, закинув в сумку тетрадь, удивилась беспечности однокурсников.
До выпускного ещё нужно доучиться и диплом защитить каким-то образом на приличную оценку, а они уже людей опрашивают, кто придёт на вечеринку, а кто – нет. Хотя, вспоминая все три года, проведённые в этом разрозненном коллективе, ничто не кажется странным. Они людей на Хэллоуин собирали ещё летом!
— Приходи. На этот раз точно весело будет, — парень, последовав моему примеру, поспешно запихнул несчастную книгу Мартина Сендлера вглубь потрепанного кожаного портфеля, и допив банку, довольно потряс ей: — Я за напитки отвечаю, так что, если есть пожелания – говори, всё подгоню.
Я насмешливо хмыкнула, вставая из-за стола: «Тоже мне бармен. Собирайся давай, а то опоздаем». Сид надулся от недовольства и, набросив на плечо свой светло-серый пиджак, вяло поплёлся со мной в аудиторию.
Несмотря на довольно оживлённый диалог, спать хотелось до невозможности сильно. Каждый новый шаг давался с большим трудом, глаза предательски пересыхали, заставляя постоянно моргать, и зевота никак не проходила – создавалось ощущение, что воздух просто не доходит до лёгких, растворяясь где-то в горле. Бабушка в такие минуты советовала серьёзно напрячь голову и решить пару математических задач, но я не могла сосредоточиться на чём-то дольше двух минут. Я то и дело задевала сумкой проходящих мимо студентов и с опозданием извинялась. С этой заторможенностью нужно было что-то срочно делать, иначе предстоящий первый день на работе станет последним.
Сид, как истинный джентльмен, придержал мне дверь в просторный светлый кабинет. Я вздохнула и направилась в самый конец первого ряда.
В противовес снежному Лондону, Саутенд на удивление радовал погодой: из окна светило ласковое солнце, рассыпав лучики на преподавательском столе, прохладный ветер игрался с голыми ветвями деревьев, снега не было вообще. Сид сказал, что вся тяжёлая туча пролетела мимо, в сторону Европы, зато море разбушевалось на шесть баллов. А столицу вчера засыпало так, что власти успели сообщить об экстремальных погодных условиях, при которых всем учащимся разрешалось не приходить на учебу. Все обрадовались раньше времени – снег успел растаять к утру, оставив после себя огромные лужи и забавно хлюпающую под ногами кашицу. Родной город снова стал больше похож на один безрадостный комок нервов.
Я нахмурилась, подпёрла голову ладонью и, держа наготове ручку, проводила взглядом припоздавшего куратора, который, видимо, снова целый день вёл занятия в лаборатории.
Он, зажмурившись от яркого света, сходу спросил: «Ну, признавайтесь, кто из вас до сих пор не сдал практические? — а когда пара человек подняли руки, довольно улыбнулся и, поправив съехавшие на нос крупные очки с квадратной оправой, поинтересовался: — И чего же вы ждёте? Не забывайте, что завтра проверка и пересчёт оценочного табеля. Если группа упадёт ниже пятого места по всему колледжу, можете не рассчитывать на стипендию».
— Это катастрофа, — тревожно шепнул сидящий рядом Сид. — Займёшь мне тогда деньжат?
Я медленно кивнула.
Не могу сказать, что нам приходила большая стипендия, но на неё вполне можно прожить три дня ни в чём себе не отказывая, и это объясняло, почему многие однокурсники так за неё держались – они любили бродить по сомнительным заведениям, выпить и, потратив всё до копейки, хвастаться отличными выходными перед другими. В этом вся провинциальная молодежь, которой просто больше нечем заняться в маленьких городах. Сид тоже был одним из тех, кто любил хорошенько оторваться в клубе, и я бы ни за что не помогла, если бы не знала о том, что всю стипендию он отдавал младшему брату, пострадавшему в автокатастрофе.