Профессор начал читать лекцию, но я его не слышала – слишком глубоки были мысли, чтобы впускать в себя знания. Я поправила волосы и пару раз щелкнула ручкой, со страхом вспомнив, как сама однажды попала в аварию по собственной глупости.
Мне было двенадцать, когда это случилось. Родители из-за занятости отправили меня на лето к бабушке, и по этой же причине я поехала не с ними, а с папиным приятелем. Помню, как важно уселась на переднее сиденье и почти сразу же пожалела об этом: мы ехали агрессивно быстро, постоянно уходя на обгон, перестраиваясь из ряда в ряд. Перед глазами все плыло, а из открытого окна отрывисто свистел яростный поток ветра; зажмурившись, я глубоко дышала и старалась успокоить разбушевавшийся животный страх перед скоростью, но это было трудно для маленькой трусливой девчонки. Бог знает, что творилось тогда в голове, я точно думала о смерти в тот момент, когда, на повороте в Бэзилдон, дернула водителя за рукав. Из-за меня он не справился с управлением – нас на огромной скорости занесло, со скрипом несработавших тормозов развернуло на встречную полосу и, подбросив, выкинуло в кювет. Машина в конце своего пути встретилась с хрупким деревом; из-за столкновения не пристёгнутый водитель получил страшный открытый перелом и потерял много крови, а я отделалась сотрясением мозга, первым в жизни обмороком и жуткой тахофобией.
После пережитого во мне что-то щёлкнуло: весёлая активная девчушка затихла, закрылась в себе, начала всего пугаться и перестала доверять даже самым близким людям. Кроме бабушки. Только она смогла вывести меня из состояния оцепенения и шока, только она смогла понять, что всё, что требовалось – это выслушать не обвиняя и понять меня. После того лета, проведённого у неё дома, боязнь скорости пускай и осталась, но с ней прекрасно удавалось совладать.
Я откинулась на спинку лавки, закинула ногу на ногу, скользя взглядом по всей аудитории, и удивленно хмыкнула.
Бабушка всегда помогала справиться со всеми трудностями: и с аварией, и с разбитым сердцем, и с обычными ссорами... что там говорить! Без её звонка в мае прошлого года я бы не собралась на поиски модели для курсовой, а значит, не встретилась бы с Дэйвом! И вот что странно: думая о ней сейчас так много, потрясение из-за её потери давит ощутимо слабее, определённо, теперь я вижу, как неправильно вела себя последние несколько месяцев. Не стоило загонять себя в угол разрушающим образом жизни, негативным мышлением и пассивным поведением – всё не так уж и плохо, ведь бабушка оставила отличную память о себе, это нужно принять, а не оплакивать.
Я отвернулась к окну и снова щёлкнула ручкой, твердо решив, что настало время взять себя в руки и меняться, двигаться дальше, приспосабливаться ко всем новшествам, переосмысливать прежние события...
— Прекрати щёлкать! — внезапно шикнула сидевшая рядом однокурсница. Я от неожиданности дёрнулась, выронив ручку на стол. Девчонка кинула на меня грозный взгляд и демонстративно отвернулась, взмахнув ярко-рыжими волосами.
— Прости, — шепнула я, приняв из рук Сида улетевшую в его сторону ручку.
— Честно, если бы не эти щелчки, я бы подумал, что ты давно спишь, — хохотнул парень, но быстро опомнился, язвительно заметив: — Оу, я ведь не должен о тебе так беспокоиться, мисс недовольство?
— Отстань, Сидни, — нахмурилась я, раскрывая учебник. Несколько однокурсников обернулось в нашу сторону, среагировав на шум, я договорила уже тише: — Я не это имела в виду...
Парень, не обращая внимания на негодующих сокурсников, ехидно продолжил:
— Даже если это касалось только комплиментов, всё равно тебе следует быть проще, а то ты вечно така-ая бука, — он немного успокоился, и, взглянув в окно, выдохнул: — Проще нужно быть, понимаешь? К тебе просто не подъехать.
Я скрестила руки на груди, вспомнив, что Дэйв тоже вечно твердит об этом, но ведь вся сварливость – не больше, чем реакция на раздражители! Я тряхнула головой и уставилась в учебник, в надежде отвлечься от раздумий. Не получилось.
Взгляд упал на фотографию Уильяма Кляйна «Зеркало и мост Куинсборо», которая была представлена в качестве примера необычного композиционного построения с использованием дополнительных аксессуаров, а именно зеркал. Но меня заинтересовала не сама фотография, а лишь ее часть. Шею центральной модели украшали элегантные бусы, – те самые, что имели огромную популярность в начале шестидесятых, – чёрные и увесистые, они напомнили о том, что под кардиганом до сих пор покоится вчерашний подарок.