От одной его непринужденной улыбки стало намного легче на душе. Дэйв бережно упаковал только что приобретенную фотокарточку к себе в портфель и довольно хмыкнул, спросив разрешения просмотреть остальные фотографии. Я была не против, так что, подвинув тарелку с картофелем фри, пожала плечами и кивнула.
Наблюдая за парнем, мне все больше становилось понятно, что как фотограф я вполне неплоха. Потом я еще больше убедилась в этом, когда Дэйв пожаловался на одного криворукого приятеля, который недавно приобрел фотоаппарат и теперь хвастается всем своей крутизной, а на деле ничего не умеет.
Он пролистывал один альбомный лист за другим, и я заметила, что его привлекали фотографии из Бэзилдона, где жила моя бабушка, и из родного мне Лондона, – их он разглядывал особенно долго, изредка спрашивая о том, где был сделан тот или иной снимок. Еще он внимательно изучал моих родителей и некоторых друзей. Остановившись на одном таком, где была изображена моя лучшая подруга, он сделал такое странное лицо, что я готова была поклясться, будто они знакомы.
После просмотра всего фотоальбома последовал вопрос о том, как долго я увлекаюсь фотографиями, и простой ответ меня бы не удовлетворил. Когда разговор заходит о любимом хобби – сложно остановить воодушевленный монолог, особенно когда говоришь с кем-то об этом впервые. Вот и сейчас я поведала целую историю о бабушке, ее древнем фотоаппарате и о том, что любовь к искусству в нашей семье передается из поколения в поколение. В самом деле, рассказать было чего. Когда я впервые нажала кнопку затвора, мне было пять лет. Я хорошо помнила этот день, ведь он навсегда остался запечатлен на фотокарточке – я бежала по заднему дворику бабушкиного дома с фотоаппаратом в руке, который стянула с полки, пока никто не видел, за мной гналась вредина-мама, чтобы его отобрать, но я на удивление быстро бегала. Затем я вдруг споткнулась об одну из бабушкиных скульптур, но смогла удержать равновесие и в тот же момент нажала на огромную, по моему мнению, кнопку. Разумеется, снимок вышел нечетким и ничего из себя не представляющим, но бабушка его все равно распечатала, в шутку сказав, что я однажды стану великим фотографом. Шутка переросла в мечту, мечта в стремление, и вот она я – только в начале своего пути, делаю первые пробы в профессиональной художественной фотографии.
Монолог снова плавно перетек в диалог, и тогда уже парень поведал, чем занимается. На деле, такого яркого увлечения у него еще не было, но ему нравилось быть в центре внимания, и он, по его словам, делал для этого все, что мог. Просто потому, что ему было скучно. Просто потому, что он хотел вырваться из серой массы и доказать себе, и друзьям, и вообще всему миру, что он – не просто какой-то хулиган (именно так его воспринимали взрослые), а личность, живой человек, который тоже иногда хочет почувствовать себя важным и нужным кому-то. И после этого откровенного заявления, я по-настоящему прониклась к этому простому в общении парню.
Мы ещё долго болтали о разных вещах, затрагивая интересующие нас темы. И в кафе, и вечером на улице, я чувствовала какое-то странное влечение, симпатию, интерес к дальнейшему времяпрепровождению с этим юношей. С ним было невероятно комфортно. Я постоянно забывала о своей застенчивости, ведь собеседник располагал к общению. Ранее он говорил, что был хулиганом, но ничего резкого я в нем не заметила, Дэйв – обычный приятный парень, со своим характером, конечно. Он не был плохим, но и хорошим я назвать его пока не могла, хотя мне он уже нравился, как друг, своей общительностью и открытостью.
Парень, по признанию, тоже хотел бы встретиться еще раз на днях, и тут-то выяснилось, что никто из нас не жил в Саутенде, мы только ездили сюда на учебу. Дэйв был Бэзилдонцем, и это вполне объясняло его непреодолимую тягу к разного рода развлечениям, – в этом городе безумно скучно всем, кто не любит дешевый алкоголь и футбол. Я же жила в Лондоновском районе Фулхэм, что в двух часах езды от колледжа, и каждый день кататься туда-обратно дико надоело. Теперь же настала пора недельного отдыха «на поиски места практики», и я планировала провести все это время дома, ненадолго забыв о поездках.
Все это выяснилось почти ночью на железнодорожной кассе, когда мы брали билеты на последний поезд. Вместо того чтобы начать планировать что-то сейчас, Дэйв лишь пожал плечами, и предложил обменяться номерами телефонов.
— Я завтра позвоню? — добродушно поинтересовался парень, наблюдая за тем, как я вывожу цифры на листе бумаги и торопливо оглядываюсь на часы. — Посмотрю, как добраться до вашего района, и тогда в Лондоне встретимся… скорее всего, в четверг.