Пора было вставать вслед за Уайтхедом.
Согретые в тёплой кровати ноги замёрзли, встретившись с бетонным полом, низ живота неприятно тянул после вчерашнего вечера. Теперь я казалась самой себе грязной внутри, использованной кем-то намного старше, кто не справлялся с животным инстинктом, рвал одежду, не заботясь о её стоимости, и брал то, что ему не предназначалось. Первый опыт, пережитый ночью, дал понять, что такая жизнь не для меня, однако разве не этого я возжелала, впервые встретившись с Полом? Не это ли представляла после предложения стать его женой?
Со стороны, конечно, выглядело, будто произошедшее стало огромной удачей: богатый жених наобещал золотые горы, исполнение мечты и независимую жизнь, полную приключений, любви и заботы – любая бы на такое согласилась. Но у каждой медали две стороны, и Пол не раскрыл всех карт сразу: в итоге за всё приходится расплачиваться ненавистным одиночеством, безвольностью, нервами и телом...
Я знала, на что иду, подписав брачный контракт взамен на мнимое счастье. Знала, что стану пешкой, марионеткой в его руках, скованной по рукам и ногам единственным пунктом: «Не разрешается перечить мужу, затевать скандалы и высказывать недовольство. Муж вправе приказывать, жена обязана подчиняться». Вот так и оказалась загнанной в клетку: повелась на красивую обёртку и поверила пустым словам.
Зато теперь я официально невеста. Невеста! В восемнадцать лет! Никогда не думала, что это случится всерьёз, но безымянный палец уже сдавливало изысканное кольцо. Уайтхеду было всё равно на мою аллергию на золото, палец распух от свадебного аксессуара, и снять его можно только с помощью мыла. Кому расскажешь – не поверят. Да и некому рассказывать: номер папиного отеля уже которую неделю недоступен, а звонить маме или Розе в другую страну слишком дорого для алчного Пола Уайтхеда, – не Дэйву же жаловаться в такой ситуации?
По пути в ванную, вперемешку с другими думами молниеносно пронёсся отрывок из сна. Яркий, манящий, живой, он навязчиво вертелся на языке одной неприятной догадкой. Я выдохнула самой себе: «Снова Дэйв?», – и тут же споткнулась о пустую бутылку дорогого вина, чуть не распластавшись по мёрзлому полу. Равновесие удалось выровнять, но сожаление и печаль успели сжать сердце.
Дэйв бы меня точно поймал на лету, посмеявшись с такой неуклюжести, но его здесь не было. Его нет рядом из-за меня. Это осознание сдавливало сердце до щемящей скребущейся изнутри отчаянности, до жжения в душе.
Из-за меня он кричал на перроне и теперь не звонит, именно я стала причиной того, что он позволил себе впервые оттолкнуть кого-то. Хотя всегда Дэйв дорожил нашей дружбой. Даже в моменты, когда ему что-то не нравилось, он высказывал свое недовольство прямо, тогда как я ходила вокруг да около, подбирая подходящие слова, позволяя эмоциям выйти на первый план, часто упуская саму возможность что-то сказать или объяснить... по собственной глупости. Это произошло и с рисунком девчонки и потерянным где-то в колледже кулоном, за которым возвращалась вновь и вновь, но так и не смогла найти.
Уже через несколько дней после нашей ссоры стала понятна необходимость извиниться за всё как можно скорее, но обида и непреодолимая гордость мешали сделать это тогда, а сейчас было уже слишком поздно – кто захочет слышать человека после почти трёх месяцев безмолвия? Точно не вспыльчивый и самоуверенный Дэвид Гаан. Но ожидание и бездействие становились невыносимыми, а я вновь не знала, как поступить.
Горячий душ на время смыл мрачные размышления, выступавшие слезами на глазах, но оттереть противное липкое чувство ненужности не удавалось уже на протяжении нескольких месяцев. Кому я нужна в этой вечно спешащей столице Великобритании? Ни родственников, ни друзей. Я одна тяну груз бесполезности и никчемности. Действия Уайтхеда только ухудшали ситуацию.
Вчера, например, пришлось подчиниться внезапному яростному велению жениха, который дома позволял себе быть мерзким и грубым, думая, что мне некуда бежать.
К сожалению, так оно и было.
«Я люблю рыжих», — поведал он, ухватив меня за запястье.
«Тогда тебе стоит познакомиться с моей однокурсницей, она как раз...» — я старалась уклониться от дальнейшего разговора шуткой, но не договорила, взвыв от боли. Шершавые как наждачная бумага ладони Пола сильнее сжали мою руку, заломив её за спиной. Его лицо почти встретилось с моим, от страха я не могла отвести взгляда.