— Ну не «лакеи» же, — сочувственно протянул Стив после небольшой изучающей паузы, обращаясь к Бертольде, — а личная охрана. Стыдно не знать-то!
Затем он энергично хлопнул в ладоши, оглянувшись на безучастных работников: «Ну, чего стоим-то? А ну марш на банкет, а то наш белоголовый один не справится», — и, активно подгоняя официантов, зашагал вслед за менеджером и первыми посетителями.
Только когда в зале осталось четыре человека, Берлина смогла выйти из импровизированного укрытия и тихо поблагодарить меня за поддержку, добавив: «Ты всегда такая сильная и смелая... Хотела бы я быть похожей на тебя», — но она не знала, что на самом деле я никогда не была сильной, а в этом году – тем более.
После такого неудачного начала рабочего дня казалось, что хуже уже быть не может. Первое впечатление о нашем кафе испорчено, как того и желал Стивен, теперь оставалось дождаться окончательного приговора. Почему-то казалось, что в завершение придется писать увольнительные по собственному желанию, и в груди все сжималось от одной только мысли о том, что это – последний день в привычном коллективе.
Работа в кафе часто помогает сбросить напряжение от пугающей повседневности, но если всё же придется уволиться – я навсегда засяду в доме Пола, как Белль в сказке «Красавица и Чудовище», и превращусь в одну из бесполезных бесперспективных домохозяек, работающих на мужа. Ни стремлений, ни друзей, ни счастья не останется. Прежняя «я» угаснет насовсем, забросив фотоаппарат сразу после выпуска из колледжа. И что бы на это сказала бабушка? Она бы мало того, что сняла с меня это треклятое кольцо, выбросив его прямиком в темные воды родной Темзы, так еще и отчитала за безрассудство, напомнив о беззаботном детстве и наивных мечтах.
Она уже говорила ранее: «Не хочешь раньше времени превратиться в дряхлую старушенцию – не прекращай радоваться мелочам. Сломаться и опустить руки ты всегда успеешь, но только попробуй противостоять обстоятельствам, как сразу поймешь, что ради трудностей и стоит жить», — тогда я не приняла её слова за что-то полезное.
Сейчас нет ни бабушки, ни её ценных советов, ни возможности двигаться вперед. Есть только удручающее состояние и подоспевшие к десяти утра гости; довольно скоро за привычной беготнёй забылось большинство терзающих проблем, кроме чувств тоски и отчуждённости от прежних мыслей ничего не осталось.
Несмотря на будний день, народа сбежалось очень много, как назло. Берлина, раньше не работающая официантом, путалась в заказах и обслуживаемых ею столах, приходилось координировать ее действия и успевать работать самой. Ещё два официанта старались не обращать внимания на наш дальний угол, поэтому атмосфера презрения и высокомерия к полудню достигла своего апогея и вырвалась наружу небольшим рабочим конфликтом.
«Вы нам мешаете! — заявила мне одна из официантов, в негодовании скинув на кухне исписанный блокнот и сломанный карандаш. — Нихрена не успеваете, на кухне из-за вас бардак, в баре всё не на своих местах!..» Я смогла только пожать плечами и снова выйти в зал – из-за усталости в ногах и путаницы в голове на ругань просто не оставалось сил. Тем более её претензии сильно напоминали брюзгливого мистера Блэка с практики, которого я летом перестала воспринимать всерьёз. В конце концов, кроме как ругаться на всех подряд, он больше ни на что не был способен.
В документах Криса сегодняшний график выглядел неопределённо: «Работа до окончания банкета», — но прошло уже три часа с начала деловой встречи, а за это время никто не вышел из второго зала. Иногда оттуда слышались приглушенный хриплый голос Криса и свинячий визг Джорджа, – это пробуждало в нас интерес, но времени на то, чтоб хотя бы подслушать разговор, не было: в обед посетителей стало ещё больше, они буквально заполонили все кафе. Незнакомые друг другу люди оказались вынуждены сидеть за одним столом, большие компании требовали дополнительных стульев, которых у нас не хватало. Именно тогда в кафе зашли ещё двое, усевшись за столом, где утром сидели мы с Берлиной. Их должна была обслужить та официантка, с которой чуть ранее произошел конфликт, но она язвительно сбросила гостей на меня, заявив: «Раз ты такая умная – давай, обслуживай и тот стол!» Пришлось разделить эту обязанность с выдохнувшейся немкой, продолжающей бойко бегать по залу, подобно хлопотливому Стивену. Она принесла новым посетителям меню, а затем аккуратно сообщила: «Они требуют тебя».