За окном сгустились тучи, угрожающе нависнув над вечно спешащими безмолвными людьми. Ветер тревожно выл, путаясь в корявых пальцах чёрных деревьев, предупреждая о надвигающейся непогоде. Стёкла пугливо вздрагивали, останавливая обезумевший поток холодного воздуха, и звонко вздыхали в небольшой передышке. Внизу, в небольшом сквере напротив дома, грязные лужи покрылись ледяной корой, прячась от непогоды, но прохожие растоптали непрочную скорлупу, разнеся воду по всему тротуару крепкой подошвой зимней обуви.
Я задвинула кухонную штору, сквозь свои размышления услышав пищащий электронный голос часов: «22:30».
Вспоминая то, что произошло днём, не могла поверить в случившееся. Дэйв вёл себя отвратительно, но казалось, что это было справедливо по отношению ко мне. Эта заслуженная грубость должна была закончиться серьёзным разговором... Но, к сожалению, поговорить не получилось: во-первых, с Дэвидом присутствовала Джо, которую я долгих три месяца ошибочно воспринимала как его девушку, а во-вторых, смена подошла к концу, и если бы я попросила Пола остаться ещё ненадолго, он бы точно понял, что к чему.
Машинально наклонившись к духовке и проверив утку на готовность, я вновь вытянулась, уставившись на голую кирпичную стену. Перед глазами сейчас была иная картина, которая никак не выходила из головы: когда мы вернулись домой, первым делом Уайтхед обошел всю квартиру, принюхиваясь и подозрительно заглядывая в каждый угол. Мне даже не было стыдно – рано или поздно пришлось бы столкнуться с недоверием, но не думала, что начало этому может положить необоснованная ревность из-за сцены в кафе.
Картошка на сковороде покрылась золотой корочкой, я осторожно сняла её с плиты и пересыпала в тарелку. Утка всё ещё пеклась, так что оставалось время для передышки.
— Ты будешь соусы или подливки достаточно? — тихо спросила я, найдя Пола в гостиной перед телевизором.
Широкоплечий и напряжённый, он безынтересно смотрел в экран, потягивая из горла бутылки терпкое вино. И так целый день. Я наклонилась над парнем, облокотившись локтями на спинку мягкого дивана. В нос ударил сильный запах перегара, но я всё равно притянула лицо парня, ощущая внутри злобу на саму себя за такую игру с чувствами. Пол поддался и, выжидающе вздохнув, заглянул мне в глаза. Пришлось улыбнуться.
— Всё хорошо? — полупустой дом вновь отразил мой голос эхом, но он не ответил и тогда я, прикоснувшись губами к его лбу, продолжила мягче: — Хочешь, я сделаю сырный пирог, м? Может, сходим погулять или в кино? Ты давно никуда не выходил...
Парень стряхнул мои ладони и снова потянулся к бутылке. Задумчиво и медленно, он допил дешёвый алкоголь и спросил:
— Вино осталось?
— Нет, наверное, — тут же отозвалась я, наблюдая, как жених, встав с дивана, накидывает лёгкий рабочий пиджак на плечи. — И если осталось, то только в ящике, в твоём «запаснике». Так что ты будешь: соус или подливку?
— Вино.
Он прошёл в коридор, оставив меня возле дивана, и начал собираться на улицу. В его пытливости, спешке и суровости проглядывалось желание скорее сбежать из дома от неприятного разговора и гнетущей моральной обстановки. Пол оглянулся на кухню, вероятно, чтобы посмотреть погоду за окном, и так же быстро отбросил эту идею, заострив свой неприступный взгляд на мне. Я скрестила руки на груди, наблюдая за женихом, и привычно потёрла безымянный палец, чтобы боль чувствовалась не так сильно.
— Куда ты на ночь глядя? За выпивкой? Ну тебе же завтра на работу! — стараясь утихомирить недовольство в голосе, я повысила интонацию, звуча теперь, как типичная глупая девушка. Пришлось откашляться. — Не встанешь ведь с утра...
— Это уже не твои проблемы, дорогая, — повязав на шею шарф, Уайтхед особенно выделил в ответе последнее обращение. — Я заберу ключи. Можешь сегодня не ждать.
Это высказывание заставило встрепенуться и забеспокоиться.
— В каком смысле? — буквально вмиг оказавшись рядом с парнем, я недоуменно уставилась на то, как он продолжает собираться. — А как же ужин? Почему ты уходишь?
— Понимаешь, Чарла, — Уайтхед вновь одарил меня белоснежным оскалом и запахом алкоголя. — Я ищу такую женщину, которая не задавала бы глупых вопросов и была мне верна. И это, к сожалению, не ты. Ты – такая же, как и все, кто был до тебя, – никакая. Хватит мнить себя пупом земли...
Выпрямившись, он застыл, его зрачки бегали, стараясь сфокусироваться на моём лице. По виду трудно было определить, насколько он пьян, но интуитивно всё было ясно.
— Я не считаю себя особенной, Пол, — растерянно объяснилась я, опершись о тумбочку и смахнув со лба челку. Глаза жениха постепенно наливались кровью, лицо багровело, ноздри расширились. Он старался совладать с собой. — Я не изменяла тебе и вопросы совершенно не глупые. Не понимаю, к чему ты клонишь...